— Ах, как грубо, — Амина покачала головой. — А я думала, ты воспитанная девочка.

— Вы оба суки. И он, и вы.

— Может быть. Но мы — семья. А ты временное развлечение.

Я бросилась на нее. Не помню, как. Просто в какой-то момент мои руки были на ее горле, а она царапала мне лицо ногтями.

Мы упали на пол, катались, дрались как уличные кошки. Амина была старше, но злее. Я моложе, но отчаянней.

— Сука! — кричала я, пытаясь ее душить. — Гадина! Убирайся из моего дома!

— Твоего? — Амина ударила меня коленом в живот. — Это МОЙ дом, шлюха!

Мы рвали друг другу волосы, царапались, кусались. Вся ненависть, вся боль вылились наружу в этой дикой схватке.

Драка — это возвращение к животным инстинктам. Когда цивилизация слетает как тонкий лак, остается только первобытная ярость самки, защищающей территорию.

Нас разняли охранники. Ворвались в комнату, растащили в разные стороны. Я вырывалась, хотела добить ее, стереть эту самодовольную морду.

— Тихо! — крикнул один из них. — Хозяин едет!

Хозяин. Джахангир. Сейчас он увидит нас — растрепанных, исцарапанных, униженных. И что подумает?

Через несколько минут он вошел в дом. Поднялся в гостиную, посмотрел на нас — на меня с разорванной блузкой и царапинами на лице, на Амину с растрепанными волосами и синяком под глазом.

— Что здесь происходит? — спросил он спокойно.

— Эта дрянь напала на меня! — закричала Амина. — Как дикое животное!

— Она показала мне видео! — крикнула я. — Сказала, что охрана сняла и прислала ей! Что все смеются надо мной!

Джахангир посмотрел на Амину. В глазах вспыхнул такой гнев, что я невольно отступила.

— Ты что сказала?

— Я… — Амина вдруг побледнела.

— Ты сказала ей, что МЫ смеялись? Что Я тебе показывал?

— Джахангир, я просто…

— ОТДАЙ ТЕЛЕФОН!

Крик был таким громким, что задрожали стекла. Амина попятилась, прижимая телефон к груди.

— Нет, это мое…

Джахангир рванулся к ней, вырвал телефон из рук. Бросил на пол и растоптал каблуком. Раз, два, три — пока от устройства не остались одни осколки.

— Какого хрена ты врешь ей про меня? — рычал он. — Какого хрена говоришь, что мы смеялись?

— Я хотела…

— Ты хотела настроить ее против меня! Сука лживая!

Он схватил Амину за горло, прижал к стене. Лицо его было искажено яростью.

— Еще раз соврешь про меня — убью. Собственными руками.

— Но…

— Никаких «но»! Убирайся домой!

— Джахангир…

— УБИРАЙСЯ!

Крик был такой силы, что Амина вздрогнула. Но не ушла.

— Ты выбираешь ее? — спросила она тихо. — Эту малолетку? Вместо меня?

— Я не выбираю. У меня две жены, и вы обе должны это принять.

— Я не потерплю ее в своем доме!

— Это МОЙ дом. И здесь живет тот, кого я хочу.

Джахангир подошел ко мне, взял за подбородок. Его пальцы были неожиданно нежными.

— Больно? — спросил он.

— Нет, — солгала я.

— Врешь. Но молодец, что дала ей сдачи.

Он повернулся к Амине.

— А ты разочаровала меня. Думал, ты умнее.

— Я защищала свои права!

— Твое право — быть моей женой. Не больше, не меньше. А если хочешь войну — получишь войну. Но тогда не жалуйся на последствия.

В его голосе звучала угроза. Холодная, четкая, смертельная.

— Уходи, Амина. Сейчас. И больше не приходи без приглашения.

— Но…

— Уходи, пока я добрый.

Амина посмотрела на меня. В глазах плескалась ненависть.

— Это не конец, — сказала она. — Война только начинается.

— Я не боюсь войны, — ответила я.

— Боялась бы. Я знаю способы причинить боль, о которых ты не подозреваешь.

Она ушла. А мы остались одни — я и Джахангир.

— Зачем вы ей показывали видео? — спросила я.

— Не твое дело.

— Мое. Это мое унижение на записи.

Джахангир усмехнулся.

— Ревнуешь, что поделился с ней твоими слезами?

— Ненавижу вас обоих.

— Знаю. И это меня заводит.