Когда я вошла в него впервые после стольких лет, у меня перехватило дыхание. Всё было таким знакомым. Коридор, зал, лестница, ведущая наверх — каждый уголок хранил воспоминания. Я медленно поднялась по ступенькам, стараясь не дышать, словно боялась разрушить эти призраки прошлого. Когда я открыла дверь в старую спальню Зулейхи, меня захлестнуло воспоминание. Её тихий голос, её мягкие руки, её неизменная забота. Здесь она жила, здесь она умерла. И я знала, что этот дом, как и она, всегда будет частью моей жизни.

​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​Шамиль был рад, когда мы переехали в дом, где он провел столько слет. Я наблюдала за ним, как он бегал по комнатам, его лицо светилось от счастья. Его мир был таким простым, таким чистым. Я видела, как он открыл дверь своей старой комнаты и замер на пороге. Он бросился к кровати, садясь на неё, и я видела, как его руки дрожали от счастья. Для него это было возвращение в ту часть жизни, где он чувствовал себя в безопасности. Я подошла к нему и нежно погладила его по голове. Этот дом теперь был нашим. Его. Я уже твердо решила, что перепишу его на Шамиля.

Я вернулась в комнату бабушки. Посмотрела на портреты, висящие на стене. Там она была моложе. Красивая, статная, с толстой косой на плече.

В этот момент в дверь спальни медленно вошла Николь. Кошка, которая когда-то принадлежала Зулейхе, теперь была нашей любимицей. Она подошла к кровати Зулейхи, грустно огляделась, словно тоже вспоминая, как здесь когда-то жила её хозяйка. Николь прыгнула на кровать и, свернувшись клубком, грустно посмотрела на меня.

- Она с нами…она всегда рядом, да? — прошептала я, подходя к кровати и присаживаясь рядом с кошкой. — Мы все ее помним.

Николь грустно мурлыкнула, прижавшись к подушке Зулейхи…

Этот дом стал для меня больше, чем просто новым местом. Он был символом того, что у меня всё ещё есть часть моей жизни, которая принадлежит мне, несмотря на всё, что случилось. Я могла распоряжаться своей жизнью как хотела, у меня были финансы, сбережения, бизнес. Один, второй, третий. Все приносило доход. Я прошла через столько боли, через столько предательств, но теперь у меня была своя крепость.

Аминат сидела за столом в своём большом, пустом кабинете. Прямоугольное окно открывало вид на вечерний город, который раньше казался ей живым, дышащим существом. Теперь же он был мёртв. Улицы под её ногами больше не были частью её империи. Машины проезжали мимо, огни квартир мерцали вдалеке, но всё это не имело значения. Она потеряла контроль, а вместе с ним — и свой смысл существования. Империя, которую создавал Шах развалилась. Она полностью уничтожила дело всей его жизни.

Раньше она была королевой этого темного мира, управляющей сетями нелегальных сделок, решающей судьбы людей, как кукловод, держащий в руках нити и дергающий их по своему желанию. Но Волчица отрезала эти нити, обнажив её слабость, которой она так боялась. Алиса не просто отобрала у неё деньги и влияние — она забрала у неё уверенность в себе, превратив её в жертву. Она, которая когда-то давила других своей волей, теперь была в положении отчаявшегося игрока, загнанного в угол.

«Как всё могло так измениться?» — эта мысль, как горящее лезвие, пронизывала её мозг. Она бросила сигарету в пепельницу и тяжело выдохнула, пытаясь избавиться от навязчивой боли. Внутри всё горело, а снаружи она казалась холодной статуей, словно из мрамора. Но даже эта маска трещала по швам.

Марат… Только его образ был её слабым местом. В её голове теперь росло что-то большее, чем просто желание держать его рядом. Она ненавидела себя за это, но уже не могла отрицать очевидного. Аминат влюбилась.

Лёгкий треск льда в бокале с виски был единственным звуком, нарушавшим гнетущую тишину кабинета. Всё, что она видела перед собой, — это тёмное, глубокое небо, густое, как её мысли. Стекло отражало её лицо: холодное, вылитое из железа и боли. Но даже в этом зеркальном отражении виднелись трещины, которые она не могла скрыть. Всё пошло не так. Всё, что она строила, всё, что казалось ей вечным, теперь было на грани разрушения. Когда-то она держала этот город за горло. Люди преклонялись перед её властью, боялись даже упоминания её имени. Но сейчас мир трещал по швам. И всё это из-за него.

Марат.