«Может быть, он там», — подумала я. «Может быть, это конец». Я смотрела на экран, пытаясь разглядеть каждого ребёнка. Они все казались мне одинаковыми — испуганные, измученные, но живые. Я пыталась найти среди них его. Мой взгляд отчаянно сканировал лица, надеясь увидеть его светлые волосы, его большие голубые глаза. Я чувствовала, как внутри всё сжимается. Это был момент, который мог бы изменить всё. Но... его там не было.

​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​Ведущий перешёл к следующей теме, а я осталась сидеть в тишине, словно мир вокруг меня внезапно рухнул.

Я не могла оставаться в неизвестности. У Миро были свои люди, свои связи, и я знала, что могу получить информацию напрямую. Мои контакты — бывшие оперативники, полицейские, которые ещё вращались в этом тёмном преступном мире, — должны были узнать правду. Я позвонила сразу нескольким. Мои вопросы были короткими, точными, и ответы должны были прийти быстро.

— Найдите его, — сказала я одному из них, едва сдерживая дрожь в голосе. — Найдите моего сына.

Когда я положила трубку, по мне прошла волна тревоги, волна мурашек предвкушения и одновременно страха, что мне и в этот раз не повезет. Это было словно ожидание приговора, когда ты знаешь, что что-то должно произойти, но не можешь ничего сделать, чтобы ускорить этот процесс.

Прошло несколько часов, и каждый из них тянулся, как вечность.

Ответ пришёл в виде короткого звонка. Я взяла смартфон, чувствуя, как внутри меня всё сжалось в один ком.

— Среди спасённых детей его нет, — голос был холодным, как лёд. — Мы проверили.

Моё сердце замерло. Эти слова словно лезвием прошлись по моему сердцу, словно изрезали его снова на куски. Я чувствовала, как мир вокруг рушится, как мои надежды медленно умирают.

— Ты уверен? — спросила я, почти шёпотом.

— Абсолютно, — ответил он. — Прости.

Я положила трубку и уставилась в пустоту. Это был конец. Моя надежда на то, что он среди этих детей, была разбита. Он пропал. Меня обманули…Но я все равно была рада, что этих тварей уничтожили. В новостях показали их вонючий притон, полностью залитый кровью, полный трупов с разожжёнными головами. Полиция считала, что это мафиозные разборки. Им и в голову не могло прийти, что это сделал всего лишь один человек.

Я сидела в тишине, чувствуя, как внутри всё горит. Слёзы навернулись на глаза, но я сдерживала их. Я не могла позволить себе плакать. Я должна была быть сильной.

Но в этот момент я чувствовала, как что-то ломается внутри меня.

Вскоре после этого я услышала ещё одну новость. Одна из девочек, которая была в списках этих ублюдков, Диана, двенадцать лет, исчезла. Никто не знал, как это произошло. Она должна была быть среди спасённых, но внезапно пропала.

Дети говорили, что видели ее…До того, как началась стрельба.

Моё сердце замерло. Это был ещё один удар. Если эта девочка исчезла, значит, опасность всё ещё существует. Я знала, что это не случайность. Кто-то забрал её.

Но почему? И что это значит для моего сына? Может и его могли забрать? Но дети не помнили никакого светловолосого мальчика трех лет…Я встала с кресла, чувствуя, как ярость разгорается во мне. Эти люди, которые забрали моего сына, ещё не закончили. И я тоже не закончила. Я уничтожу каждого, кто стоял за этим. Я доберусь до них, как бы далеко они ни были. Слёзы больше не лились. Теперь в моих глазах была только холодная решимость. Я возьму правосудие в свои руки. И никто не сможет остановить меня.

Я взяла телефон и написала Миро короткое сообщение: «Найди девочку Диану. Это важно».

Он ответил через несколько минут: «Я уже в процессе».

Теперь, когда мои мысли были заняты чем-то конкретным, я ощутила лёгкое облегчение. Но оно было мимолётным. В голове продолжал звучать голос: «Где он? Где твой сын?»

Час за часом я обдумывала каждый вариант, пыталась связать всё в одну картину, но всё расползалось, как кусочки пазла, которые не подходят друг к другу. Я сидела в темноте, в одиночестве, словно в клетке, из которой не было выхода. Неизвестность грызла меня, как крыса, точащая плоть изнутри. Мои мысли вернулись к Монголу. Он сделал свою работу идеально, как и обещал. Группировка Рустама больше не существовала, её стерли с лица земли. Но чего это стоило мне? Я отдала за это слишком много — не денег, а эмоций, веры, надежды.

Я надеялась, что среди тех спасённых детей будет Егорка. Я видела его в каждом из этих малышей. Но это была лишь иллюзия. Теперь всё, что у меня оставалось, — это пустота. Мой сын всё ещё где-то там… в неизвестности, а я всё ещё не знала, жив он или мёртв. Это было худшее, что могло случиться. Нет ничего страшнее, чем неизвестность, чем пустое пространство, которое не даёт ни надежды, ни окончательного ответа.