- Ты всегда говорила, что можешь контролировать людей. Ты гордилась тем, что могла управлять ими, как марионетками. Но посмотри, где ты сейчас. Твои сети разрушены. Люди, на которых ты полагалась, бросили тебя. Твой бизнес — это только руины. И я дала тебе этот выбор. Ты можешь уйти хоть с каким-то достоинством, продав мне то, что осталось.

Её глаза вспыхнули. Она поняла, о чём я говорю. Марат. Её последний козырь. Последний приз.

- Ты хочешь выкупить Чеченца? — тихо прошипела она, её голос наполнился презрением. - Ты думаешь, что сможешь его контролировать, как игрушку? Ты думаешь, что он станет твоим трофеем? Он — не тот, кто был раньше. Он сломлен. Он принадлежит мне.

Я улыбнулась. Впервые за всё время наша встреча начала обретать ту динамику, которую я хотела.

- Тебе не кажется, что это забавно? Говорить о принадлежности. Ты думаешь, что он твой. Но на самом деле, Аминат, ни один человек не может по-настоящему принадлежать другому. Марат стал твоей игрушкой, потому что ты воспользовалась его слабостью. Но что, если я предложу тебе сделку, которая избавит тебя от долгов и оставит хотя бы тень твоего прежнего влияния?

Её руки напряглись на столе, но голос оставался тихим, полным яда:

- Ты думаешь, что сможешь купить его, как товар? Ты ставишь цену на мужчину, который уже давно ничего не стоит. Он раздавлен. Разбит. Алкоголик, наркоман…он на дне! Зачем он тебе?

Я подняла бровь и кивнула:

- Ты права. Он ничего не стоит. Но вот в чём разница — для тебя он был средством для обогащения, способом удерживать контроль. Для меня он — инструмент для справедливости. И я заплачу за этот инструмент столько, сколько нужно. Ты в долгах, Аминат. Ты ничего не можешь сделать, кроме как продать всё, что у тебя осталось.

Она подняла взгляд, её глаза вспыхнули ненавистью, как огонь во мраке.

- Ты никогда не сможешь его контролировать. Даже если я соглашусь, он никогда не станет твоим.

Я подалась вперёд. Спокойствие. Хладнокровие. Полное превосходство.

- Может быть. Но его судьба больше не в твоих руках. Либо ты продаёшь его мне, либо теряешь всё. Это твой выбор, Аминат. Я уже забрала у тебя то, что могла. Теперь очередь за ним.

Она молчала. Я видела, как её глаза метались, как её разум судорожно искал выход. Но выхода не было. Она загнана в угол. Её плечи напряглись, словно под гнётом невыносимого груза.

- Ты действительно считаешь, что можешь меня победить? — прошипела она сквозь сжатые зубы. - Ты думаешь, что, выкупив его, ты победишь? Это будет твоей последней ошибкой. Он разрушит тебя.

- Возможно, — ответила я холодно. — Но он не разрушит меня так, как уже разрушил. Мы обе знаем, что это конец. Для тебя.

Она сжала кулаки, её ногти впились в ладони так сильно, что я почти ожидала, что вот-вот начнёт капать кровь. Её лицо застыло, превращаясь в маску ненависти и бессилия.

- Сколько? — наконец процедила она сквозь зубы. «Сколько ты предложишь за него?

Я открыла сумку и достала контракт. На нём уже стояла цифра — сумма, которая могла покрыть все её долги. Я знала, что она понимала, что это её последний шанс остаться на плаву хоть в каком-то виде. Она схватила бумаги, и я увидела, как её руки дрожат от ярости. Она пролистала их, затем снова посмотрела на меня.

- Ты выиграла сегодня, — процедила она, её голос полон яда. - Но помни, Алиса. Это не конец. Ты думаешь, что уничтожила меня? Ты даже не представляешь, на что я способна. Я вернусь. И когда это случится, ты пожалеешь. Ты думаешь, что можешь всё купить?

Я знала, что это её последний способ удержать власть — словесные удары, которые больше не могут меня задеть.

- Я могу всё, что захочу, — спокойно ответила я. Я была уверена в себе, и я видела, как она напряглась, пытаясь сохранить остатки гордости. - Но я пришла сюда не только за Маратом. У тебя есть кое-что, что принадлежит мне.

Её глаза сузились, будто она предчувствовала, о чём я собираюсь сказать.

​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​- Мой сын, — я сказала это с такой холодной уверенностью, что воздух в зале словно замер. - Я знаю, что это ты замешана в его похищении. Рустам рассказал мне всё. Ты украла его у меня. Ты держишь его где-то…где? Я заплачу тебе еще больше, если отдашь моего ребенка!

Я видела, как её лицо изменилось. Сначала на нём отразилось удивление, затем ненависть, а потом — что-то иное, гораздо более жуткое. Удовольствие. Она наслаждалась моими словами.

- Ты права, — наконец произнесла она, склоняя голову, её голос стал медленным, коварным. — Я хотела забрать твоего сына. Я хотела видеть твою боль, видеть, как ты страдаешь. Как мать страдает, когда у неё отбирают самое дорогое. Но знаешь, что случилось?

Моё сердце бешено заколотилось, я сжала руки в кулаки, чувствуя, как моё дыхание учащается.