— Ты знаешь, зачем я здесь, — сказала я, прерывая это молчание, которое тяготило нас обоих. Мой голос звучал ровно, хотя внутри я чувствовала, как нервы сжимались, как струны, натянутые до предела. — Мне нужно, чтобы ты сделал для меня одну работу.

Он наклонил голову чуть набок, всё ещё не отрывая от меня взгляда.

— Работа, говоришь? — Его голос был низким, словно гром, перекатывающийся по горизонту перед бурей. — Я знаю, кто ты. И знаю, что тебе нужно.

Я напряглась. Этот мужчина не был обычным киллером, который выполняет заказ, не задавая вопросов. Он был хищником, и ему было важно понимать, за что он будет убивать.

— Банда Рустама, — добавила я, стараясь говорить спокойнее, чем чувствовала. — Они продали моего сына. Эти твари занимаются торговлей органами, продают детей в порноиндустрию.

В его глазах мелькнуло что-то — не интерес, скорее ярость. Мимолетная, но я успела ее заметить. Возможно, он был знаком с подобными историями. Слишком много людей, слишком много душ, чья жизнь была сломана этими чудовищами.

- Их нужно стереть, всех, — продолжала я, всё глубже погружаясь в воспоминания, которые разрывали меня изнутри. — Они уничтожили десятки семей. И среди них была моя.

Монгол посмотрел на меня, и его лицо, словно вырезанное из мрамора, чуть дрогнуло.

— Ты хочешь чтобы я всех их убил…Это не заказ на одного человека. — Это не был вопрос. Это был факт, сказанный с той же холодной ясностью, с какой ветер разносит пепел.

— Они должны умереть, — сказала я твёрдо, не отводя от него взгляда. — Они не заслуживают пощады. И… там могут быть дети. Нужно чтоб они не пострадали.

Он кивнул, его движения были медленными, почти ленивыми, но за ними скрывалась огромная сила. Словно тигр, который решает, стоит ли ему нападать.

— Когда? — спросила я, чувствуя, как напряжение в груди нарастает. Я хотела знать, сколько ещё дней мне придётся ждать, сколько ночей буду проводить в страхе и неизвестности.

— Скоро, — коротко ответил он, его голос был, как лезвие ножа, скользящее по стеклу.

Молчание повисло между нами, как что-то тягостное, давящее. Он встал, не задавая лишних вопросов, не требуя деталей. В этом было что-то устрашающе уверенное — он знал, что выполнит задание, и не нуждался в подтверждениях.

— Ты получишь то, чего хочешь, — бросил он на прощание, его слова были будто приговором. – цену я назову потом.

Когда дверь вип комнаты за ним закрылась, я выдохнула, осознавая, что удерживала дыхание всё это время. Мои руки дрожали, но в голове было только одно: назад пути нет…теперь и мои руки будут в крови. В грязной крови. И я никогда об этом не пожалею. Никакие долбаные грузы не поедут в моих контейнерах. Если кто-то может уничтожить этих людей, то это Монгол. И там…среди этих детей может быть мой сын!

***

Дни тянулись бесконечно. Каждый вечер, закрывая глаза, я представляла себе одно и то же: как я вижу Егорку. Как он возвращается ко мне. Маленький, светловолосый, с глазами, полными доверия. Мой сын, мой мальчик. В этих фантазиях он всегда был рядом, я снова держала его в объятиях, прижимала к себе, чувствуя его тепло.

Эти мечты были единственным, что удерживало меня от безумия. Каждый раз, когда в голову прокрадывались сомнения — жив ли он, найду ли я его, — я отгоняла их прочь. Я не могла думать о том, что его больше нет. Это было бы разрушительно для меня. Я не знаю смогла бы я снова собрать себя по частям. Даже ради Шамиля. Я знала, что Монгол уже действует. Этот человек не терпел промедлений. Но я всё равно каждый день ловила себя на том, что смотрю на телефон, ожидая новостей, которые могли бы изменить всё. Ожидание превращалось в пытку, каждый миг был наполнен тревогой, как будто я стояла на краю пропасти.

Каждый день я повторяла себе одно:

«Детей освободят, и он будет там! Обязательно будет!» Я убеждала себя, что это произойдёт. Иначе всё, что я делала, было бы бессмысленным.

***

Сотовый зазвонил в четыре утра. Точнее завибрировал смской. Просто одно короткое слово «Готово». Я вскочила с постели затряслась, чувствуя, как все тело обдает жаром, как потеют кончики пальцев на руках и ногах.

Телевизор был включён, но звук был приглушён. Всё внимание было сосредоточено на экране, где мелькали кадры. И вдруг я увидела это. Группа полицейских в касках и бронежилетах выводила детей из какого-то тёмного здания. Лица этих детей были бледными, испуганными, заплаканными. Ведущий зачитывал репортаж о том, что спецслужбы уничтожили банду, которая занималась похищением и торговлей детьми. Я чувствовала, как моё сердце начало биться быстрее. Руки сжались в кулаки.