– Я буду вмешиваться, пока это касается и меня. Спалишь нас обоих!

Он прав. Мы должны были быть осторожными. Мы должны были выждать. Но внутри меня кипела злость и возбуждение. Я знал, что этот город не даст нам покоя. Я знал, что нам придется бороться за свое выживание. А еще я знал, что получу Анжелику. Обязательно получу. И Начо не будет в это лезть!

Когда вечер опустился на город, я чувствовал, как внутри меня закипает адреналин. Мы спрятали золото, но это был только первый шаг.

Я ощущал, как холодный ночной воздух обжигает мои легкие. Мои мысли метались, создавая все больше и больше страхов. Я знал, что этот город полон опасностей. Но я так же знал, что у нас есть план. Я сидел в исповедальне, ожидая, когда придет кто-то из прихожан, чтобы облегчить свою душу. В голове крутились мысли о последней ночи, когда я и Начо прятали сворованное золото в подвале церкви. Я помнил, как Начо уверенно говорил, что найдет перекупщика и как важно сейчас затаиться. Весь город был на ногах, слухи о банде распространялись, и мне приходилось играть роль святого падре Чезаре, когда внутри меня кипел дьявол.

Звук шагов прервал мои размышления. Я почувствовал ее кожей. Анжелика. Моя проклятая страсть. Ее лицо, ее глаза – все это заставляло мое сердце биться быстрее, вызывая волнение и ярость одновременно. Мой член твердел, стоило мне только на нее посмотреть, буквально сводило яйца. Я хотел прикоснуться к ней, хотел тронуть ее кожу своими пальцами, своим языком. Она зашла в исповедальню и встала на колени. Я услышал ее вздох, полный тревоги и неуверенности.

– Падре Чезаре, мне нужно с вами поговорить, – ее голос был тихим, но я чувствовал в нем смесь страха и возбуждения. Она начала рассказывать о незнакомце, который стоял под ее окнами. Обо мне, блядь. Обо мне! Мне!

– Этот человек… он пугает меня, но одновременно привлекает. Я нашла розу на подоконнике, и это… это сводит меня с ума. Я не знаю, что мне делать. Каждый раз, когда я вижу его, мое сердце начинает биться быстрее, и я не могу понять, откуда этот страх и одновременно это желание. Это такой грех, падре… Такой грех. Я это понимаю. Но ничего не могу с собой поделать. Странник… он похож на странника, и я про себя называю его именно так. Странник смотрит на меня сквозь темноту, и мне кажется, это сам дьявол искушает меня.

Моя ревность вспыхнула, как огонь. Как она может чувствовать это к нему, когда он – это я? Я хотел раскрыть ей все, сказать, что этот незнакомец, этот Странник – это я, но не мог. Я был заперт в этой роли, как в клетке.

– Вы должны быть осторожны, Анжелика, – сказал я, стараясь говорить спокойно. – Этот человек может быть опасен.

Ее ответ был как удар под дых:

– Я не хочу, чтобы его схватили. Он… Странник слишком важен для меня.

Мои руки сжались в кулаки. Она называла его Странником. Моей кличкой. Как будто она знала. Внутри меня все кипело. Она чувствовала ко мне что-то, даже не зная, что этот он – я. Я боролся с желанием раскрыть ей все, но знал, что не могу.

– Почему он важен для тебя, Анжелика? – спросил я, надеясь услышать ответ, который мог бы успокоить мою ревность.

– Я не знаю, – ее голос дрожал. – Это странное чувство, смесь страха и адреналина, возбуждения. Как будто он притягивает меня к себе, несмотря на весь ужас, который я чувствую. Я знаю, что это безумие, но не могу ничего с собой поделать.

Я хотел закричать, разорвать эту исповедальню на части. Она не должна чувствовать этого. Я был влюблен в нее, и она была моей. Но я не мог открыть ей свое лицо, не мог сказать, что Странник – это я, тот, кто стоял под ее окнами и оставил розу. Это было наше проклятие.

– Не подыгрывай ему, перестань вести себя так, будто ждешь его, и он исчезнет, – сказал я, чувствуя, внутри меня все разрывается от ревности. К самому себе, блядь! – Этот человек может быть опасен. Ты не знаешь, что у него на уме.

Я перешел с ней на «ты» и сам не заметил. Наверное, потому что меня трясло и какая-то часть меня ощущала триумф, а какая-то злилась до исступления.

– Я не могу, – ответила она тихо. – Я не могу просто так от него отказаться. Он как часть меня, темная и опасная, но притягательная.

– Тогда молись, Анжелика. Молись, чтобы у тебя хватило сил устоять перед соблазном.

И почувствовал, как во мне закипает ярость. Она не могла так говорить, не могла чувствовать это к Страннику. Не ко мне. Но я должен был оставаться падре Чезаре, священником, который заботится о своей пастве. А мне хотелось выдрать ее из исповедальни и, зарывшись пальцами в ее волосы, жадно впиться поцелуем ей в губы, засунуть руку под ее скромное платье и проверить, мокрые ли у нее трусики, когда она говорит о Страннике.

– Я молюсь, падре. Молюсь изо всех сил. Но как мне устоять?..

– Бог поможет тебе. Просто держись подальше от этого мужчины, Анжелика.