– Ты ничего не знаешь о моих чувствах и обо мне! И никогда не узнаешь! – ответила я и вздернула подбородок. – И лучше бы тебе не вмешиваться в то, что тебя не касается.

– Падре Чезаре касается меня. Он святой, он… он близок к Иисусу. А ты… ты недостойна даже стоять рядом. Никто не знает, какой ты дьявол!

– Зато ты у нас ангел!

– Я не шлялась несколько месяцев непонятно где и не ложилась под ублюдков, чтобы получить место на сцене.

– Заткнись, Рита! – прошипела я и сжала кулаки.

– Не то что? Искалечишь меня снова?

Рита усмехнулась, ее глаза блестели от злорадства.

– Посмотри на себя, Анжелика. Ты всего лишь глупая девчонка, мечтающая о невозможном. Падре никогда не будет с тобой.

– А с тобой будет?

– Когда-нибудь нас обвенчают сами небеса!

– Ты сошла с ума!

Я сжала кулаки, чувствуя, как кровь пульсирует в висках. Но я знала, что не могу позволить себе потерять самообладание. Я отвернулась и ушла, оставив Риту в ее одержимости.

Под окнами валялась красная роза, несколько ее лепестков разлетелись и теперь казались пятнами крови на земле. Я подняла ее и поднесла к лицу. От нее остро пахло чем-то сладким. Один из шипов уколол мне палец, и я поднесла его ко рту, слизывая капельку крови. На секунду я представила, как незнакомец склоняется над моей рукой и… у него лицо падре Чезаре. Это он облизывает мой палец. Я швырнула розу подальше.

Весь вечер я думала о незнакомце в капюшоне. Кто он? Почему он преследует меня? Я чувствовала, как темные мысли охватывают меня. Как будто страх сплетается с азартом, с адреналином. Когда я вернулась домой, я закрыла все окна и двери, стараясь создать вокруг себя защиту. Но я знала, что это ненадолго. Этот человек словно мог пройти сквозь стены. Мне почему-то казалось, что он способен на это. Что рано или поздно этот черный силуэт окажется в моей комнате, и от страха я не смогу даже заорать.

Ночью я лежала в кровати, слушая каждый шорох, каждый звук.

Я знала, что он вернется. И я должна была быть готова к этому. Я спрятала нож под подушкой, проверила все замки и еще раз убедилась, что окна плотно закрыты.

Лежала в темноте, слушая тишину. Я знала, что он где-то рядом. И я была готова встретить его. В саду раздался шорох и треск веток. Явно под чьей-то ногой.

Я поднялась с кровати и подошла к окну. Меня пронизывал страх, и в то же время адреналин шпарил по венам.

Взглянув на улицу, я увидела его. Незнакомец в капюшоне стоял там, его лицо было скрыто тенью. Он ждал меня так же, как я до этого неосознанно ждала его.

Какое-то время мы смотрели друг на друга. Он снова курил, и огонек его сигареты блестел в ночи, но, увы, не освещал его лицо. Мое сердце забилось быстрее, но я не позволила себе дрогнуть. Я должна была встретить его лицом к лицу. Я открыла окно и выглянула наружу.

– Кто ты? – прошептала я, чувствуя, как внутри меня нарастает злость. – Чего ты хочешь от меня?

Незнакомец, видимо, докурил и выбросил сигарету, он по-прежнему не двигался, теперь его руки были сложены на груди. Он смотрел на меня, но не произнес ни слова. Моя злость нарастала, я чувствовала, как внутри меня закипает ярость.

– Ты трус, – продолжала я. – Если ты хочешь что-то от меня, покажи свое лицо и скажи мне это лично.

Но он не двигался. Я закрыла окно и отошла, чувствуя, как внутри меня бурлит смесь страха и злости. Я знала, что он не уйдет. Что будет стоять там и наблюдать за моими окнами. Когда я снова выглянула на улицу, то вздрогнула и судорожно глотнула воздух. Он подошел к подоконнику и взял в руки розу. Повертел ее в пальцах, потом оборвал все лепестки и смял, не обращая внимания на шипы. Он словно показывал мне… что мог бы сделать со мной. Секунда, и порванная, смятая роза ударилась о стекло, и я отпрянула внутрь. Задернула штору.

Через какое-то время я снова выглянула наружу, но там уже никого не было. Только я знала, что он вернется.

Мы спрятали золото в подвале церкви. Темное, влажное место, куда не заглядывал ни один благочестивый прихожанин. Я смотрел на Начо, его руки двигались быстро и уверенно, как всегда, когда дело касалось денег. Он был моим союзником, моим другом и, может быть, единственным человеком, которому я мог доверять в этом чертовом городе. Да и вообще в моей дрянной, никчемной жизни, в которой было место только деньгам, грязи и разврату.

– Чезаре, нам нужно затаиться, – сказал он, его голос был низким и напряженным. – Я найду перекупщика, но пока лучше не высовываться. По городу уже ходят слухи, что здесь объявилась банда.