Но сейчас Альберто превратился в его настоящего врага. Лоретти чувствовал, как внутри него разгорается адская, непримиримая ненависть. Он не мог позволить, чтобы его обвели вокруг пальца, и тем более чтобы об этом узнали другие. Репутации настанет конец. Пока что все обсуждают гибель Архангела и думают, что это дело рук Лоретти. Но если ублюдки живы, то это будет провалом. Его личным поражением, ударом по гордости.

В дверь снова постучали, и на этот раз вошел другой подчиненный. Лоретти бросил на него злобный взгляд, но тот, казалось, не заметил или не осмелился показать свои чувства.

– Дон, есть важные новости, – сказал он, держа в руках папку с документами. – Мы получили результаты экспертизы. Тела в аварии действительно были подставными. Это не Альберто и не Начо.

Лоретти медленно поднялся, его лицо осветилось торжеством.

– Я знал это. Эти гнилые тупые сопляки думают, что могут обдурить меня, смыться. Они еще не знают, с кем связались.

Он выхватил папку из рук подчиненного и бегло просмотрел содержимое.

– Теперь мы знаем наверняка, что они живы. Значит, они где-то скрываются от нас. Но им не удастся.

Лоретти снова подошел к окну и снова посмотрел на море. Он любил его… любил смотреть на волны, на спокойную гладь и на бушующий шторм. На этот раз его взгляд был наполнен решимостью и яростью. Он знал, что не успокоится, пока не найдет беглецов. Даже если ему придется перевернуть каждый камень на этом острове, он не остановится.

– Скажите всем нашим людям, – сказал он, не оборачиваясь. – Ищите их. Найдите Альберто и Начо. И принесите мне их головы. Хотя нет… Можете принести голову Начо… А Архангела приведите живым. Я хочу лично превратить его в кусок мяса.

Подчиненный молча кивнул и вышел из комнаты. Лоретти остался один, его мысли были сосредоточены на мести. Он знал, что впереди его ждет долгая и трудная охота.

Утренний свет пробивался сквозь витражи, заливая церковь мягким разноцветным сиянием. Я стоял перед алтарем, ощущая каждую чертову секунду этой службы. Люди, как овцы, собрались здесь, чтобы услышать мои слова. Они верили, что я их спаситель. Бывали моменты, когда меня распирало от этого чувства. Как будто ты влез в чужую шкуру, в которой можно то, чего никогда себе не позволил бы мерзавец Альберто, точнее, на что он не был способен. Я так думал. Но иногда маска срастается с лицом настолько сильно, что кажется, она въедается в твою кожу.

Люди заполняли храм, шептали молитвы, опускали головы в благоговении. Я стоял у алтаря, скрывая свои истинные чувства. Ощущал себя чужим в этой роли, но знал, что это необходимо. Служба продолжалась, и я благословлял прихожан, обмениваясь с ними взглядами, но только один вызывал у меня бурю эмоций.

Анжелика. Ее зеленые глаза, как два изумруда, смотрели на меня с удивлением и интересом. Я чувствовал, как что-то внутри меня дрожало, когда наши взгляды встречались. Это была мука, сладкая и невыносимая. Я видел, как ее грудь вздымалась от глубокого дыхания, как ее чувственные губы шевелились в молитве. Блядь… сколько мыслей пронеслось в развратной голове Странника. Мыслей о том, что он сделал бы с этими губами. В паху заныло, и я закусил щеку с внутренней стороны. Благословил ее, и она опустила голову, но я знал – ее глаза все еще горели под опущенными веками. Черт возьми, как я хотел прикоснуться к ней, ощутить мягкость ее тела под своими пальцами. Но я должен был держаться. Я священник. Для них.

Ночью видел ее. Не сдержался. Приперся как дурак заглядывать в ее окна. Стояла там в своей полупрозрачной ночнушке, свет так подсвечивал сзади ее тело, что я видел каждый изгиб: тонкую талию, округлые бедра, линию ног. Я бы трахал ее прямо на этом подоконнике, я бы стоял на коленях, раздвинув эти ноги, и сладострастно вылизывал ее, пока она не кончала бы мне на язык. Я до дрожи во всем теле хотел услышать ее стоны.

После службы, когда толпа начала расходиться, ко мне подошел Начо. Его лицо было мрачным, как всегда, но в глазах плясали искры.

– Падре Чезаре, ты должен угомониться, – сказал он елейным голоском, ухмыляясь. – Ты теперь священник. Иметь все, что движется, больше не получится. Кроме того, я слышал… Ну так, краем уха, что она помолвлена с Рафаэлем дель Тьерро. Сыном губернатора. Вряд ли девочка обменяет аристократа на такого оборванца, как ты.

– Каким на хер Рафаэлем? – меня аж прострелило.

– Ну, пока ты здесь изнываешь от похоти, я навожу справки о жителях этого места. Хочу знать, кто чем дышит.

– Или кто с кем спит? – я начинал закипать… Рафаэль, блядь.

– Скорее у кого потолще кошелек. Уйми свои пошлые мысли и член в штанах. Ты нас спалишь своим рвением. Мы под носом у Лоретти, и нас никто не станет искать здесь, если ты не прославишься на весь этот вшивый городишко. Одна твоя рожа чего стоит.

Начо всегда был моим здравым смыслом, но даже он не понимал всей глубины моего безумия. Меня накрыло впервые в жизни. Меня буквально ломало от мыслей об этой девчонке.

– И что у нее с этим Рафаэлем?