— Правильно думаешь, — ответила она, её глаза блестели злобой. — Здесь тебя никто не пожалеет. Иди, вон там спать будешь.

Пнула меня в плечо и указала рукой на койку на втором ярусе возле туалета. Судорожно глотнув, я сжала в руках свою одежду, выданную мне в кабинете начальницы и пошла в сторону койки.

***

Каждый день в тюрьме был похож на предыдущий. Я вставала рано утром, проходила через проверку, работала и старалась не думать о том, что происходит за этими стенами. Но мысли о Марате и о том где он сейчас не покидали меня. Особенно слова адвоката о братьях Шаха. Мне было страшно, что Марата могут убить. Но бояться надо было и за себя. Пока что меня не трогали. Но я чувствовала, что это только пока.

Первое утро в тюрьме было особенно тяжёлым. Меня разбудили в шесть утра, как и предупреждала начальница. Свет в камере включился внезапно, и я почувствовала, как сердце забилось быстрее от резкого пробуждения. Я встала с кровати, стараясь справиться с паникой.

— Подъём! — раздался крик за дверью. — Все на проверку!

Мы вышли из камеры в длинный коридор. Женщины шли молча, опустив головы. Я чувствовала себя как в кошмаре, из которого невозможно проснуться. Нас построили в ряд и начали проверку. Начальница проходила мимо каждой, бросая короткие взгляды.

— Не забудь, новенькая, — прошипела она, остановившись передо мной. —Нарушишь правила — отправишься в карцер.

Я молча кивнула, стараясь не встречаться с ней взглядом.

После проверки нас отправили на завтрак. Столовая была большой и шумной. Женщины ели молча, иногда переговариваясь шёпотом. Еда была простой и невкусной, но я старалась съесть хотя бы что-то, чтобы не упасть от слабости.

— Привыкай, — сказала одна из женщин, сидевшая рядом со мной. — Здесь всё не так, как на воле. Здесь свои правила. Не хочешь жрать – всегда найдутся желающие. Так что не верти носом за это можно и получить по хребту.

Я кивнула и принялась поглощать еду, стараясь ни на кого не смотреть. А вот на меня смотрели. И очень пристально.

После завтрака нас отправили на работу. Мне выдали рабочую форму и инструменты. Работа была тяжёлой и изнурительной. Мы шили одежду, занимались уборкой. Время тянулось медленно, и каждый час казался вечностью.

Вечером, вернувшись в камеру, я чувствовала себя выжатой как лимон. Моё тело ныло от усталости, и я едва держалась на ногах. Но даже в такой усталости я не могла позволить себе расслабиться. В тюрьме нельзя было проявлять слабость.

Ночи были самыми тяжёлыми. Лежа на жесткой кровати, я смотрела в потолок и думала о Марате. Как он там? Думает ли обо мне? Смогу ли я когда-нибудь увидеть его снова? Однажды поздно вечером, когда я уже засыпала, дверь камеры открылась, и вошли охранники.

— На выход, — сказали они, и я почувствовала, как внутри всё сжалось от страха.

Меня вывели из камеры и повели по длинным коридорам. Сердце билось как бешеное, и я не знала, что меня ждёт. Мы остановились перед дверью, и один из охранников открыл её.

— Входи, — сказал он, толкнув меня вперёд.

Я вошла в комнату и увидела начальницу тюрьмы. Она сидела за столом, её лицо было суровым и холодным.

— Садись, — сказала она, указывая на стул перед собой.

Я села, чувствуя, как колени дрожат от страха.

— Ты знаешь, зачем я тебя вызвала? — спросила она, её голос был твёрдым.

— Нет, — прошептала я, стараясь удержаться от слёз.

— У нас есть информация, что ты пытаешься подстрекать девочек в камере, устраиваешь конфликты, — сказала она, её глаза блестели злобой. — Это недопустимо. Здесь ты будешь жить по нашим правилам. Запомни это раз и навсегда.

— Я ничего не делала, — ответила я, чувствуя, как внутри всё холодеет. – я ни с кем не разговариваю.

— Не смей мне врать, — её голос стал жёстким. - Поняла?

— Да, поняла, — ответила я, стараясь не показывать свой страх.

- Еще раз услышу, что затеваешь какой-то кипешь патлы выдеру, ясно?

- Ясно.

Потом она вдруг приблизилась ко мне.

- А теперь слушай внимательно…Алиса, - она говорила очень тихо, - тебя здесь не примут. Пришла малява…чтоб тебя гнобили, зашестерили, поняла? Будь осторожна.

Я кивнула, стискивая руки в кулаки.

- Лысая тебя постарается спровоцировать. Не ведись. Я что-то придумаю…

А потом громко:

- У тебя будет время подумать о своих действиях, — добавила она, её голос был полон презрения. — Теперь иди обратно в камеру и запомни мои слова.

Я встала, чувствуя, как ноги дрожат, и медленно вышла из комнаты. Охранники проводили меня обратно в камеру. Внутри меня разрывали чувства страха и отчаяния.