Эти слова заставили меня зашататься. Я почувствовала, как мир вокруг меня рушится. В глазах потемнело, и я поползла на пол. Всё вокруг стало размытым и неясным, и сквозь это марево я услышала, как Марат кричит:

— Неееет!

Его голос был полон боли и отчаяния. Это было последнее, что я услышала, прежде чем меня унесли из зала суда. В моей затуманенной, тяжелой голове осталась только одна мысль: это конец…

Я очнулась в медпункте, голова кружилась, и перед глазами всё плыло. Стараясь сосредоточиться, я увидела перед собой лицо медсестры. Она была невысокого роста, белокурая, с добрыми, но усталыми глазами.

— Очнулись? — её голос прозвучал мягко, но уверенно. — Вам нужно выпить чая с сахаром. У вас давление сильно упало.

Она подала мне чашку с чаем, в который добавила несколько ложек сахара, и кусочек шоколада.

— Это поможет вам почувствовать себя лучше, — сказала она, улыбнувшись.

Я взяла чашку дрожащими руками и сделала несколько глотков. Сладкий чай немного успокоил меня, и я почувствовала, как возвращаются силы. Но вместе с тем вернулся и страх перед неизвестностью.

— Что теперь будет? — спросила я, чувствуя, как голос дрожит.

— Вас перевезут в женскую тюрьму, — ответила медсестра, её голос стал серьёзным. — Постарайтесь держаться ради ребенка. Всё будет хорошо. Три года это не много…Потом возможна амнистия, апелляция. Я здесь давно работаю. Много всего вижу…Выпускают всяких…И сажают тоже. Бери себя в руки.

Я кивнула, но не могла избавиться от ощущения надвигающейся катастрофы. Вскоре в медпункт пришли конвоиры. Они были строгими и молчаливыми, их лица не выражали ни капли сочувствия.

Меня вывели из медпункта и посадили в машину для перевозки заключённых. Внутри было тесно и темно, воздух пропитан запахом железа и пота. Двери захлопнулись с глухим звуком, и машина тронулась с места.

Я сидела на жёстком сиденье, стараясь не думать о том, что ждёт меня впереди. Машина тряслась на кочках, и каждый толчок отдавался болью в теле. Мы ехали долго, и казалось, что эта дорога никогда не закончится.

Машина остановилась у ворот женской тюрьмы. Холодный воздух ударил в лицо, и я увидела высокие серые стены учреждения, огромный забор с колючей проволокой, вышки охраны. Конвоиры вывели меня наружу, и я почувствовала, как сердце сжалось от страха. К такому жизнь меня не готовила. Наверное я до последнего думала, что до этого не дойдет.

«Зато Марат будет на воле и спасет меня! Я знаю…спасет!»

Меня провели через ворота и сразу же подвергли обыску. Это было унизительно и жестоко. Меня заставили раздеться и осмотрели каждый дюйм моего тела. Я пыталась не плакать, но слёзы непрестанно текли по щекам. Обыскивали везде. Ставили на четвереньки, засовывали пальцы во все отверстия. Это было больно и…в какой-то мере ломало.

После обыска меня привели к начальнице тюрьмы. Она была высокой, тучной, с суровым мужеподобным лицом и холодным взглядом.

— Слушай сюда, Салманова, — её голос был твёрдым и безжалостным. — Здесь ты будешь жить по нашим правилам. Запомни, кто ты теперь. Здесь нет твоего мужа мафиози и всем плевать чья ты жена. Но зато все знают кого ты убила. Так что веди себя тихо если не хочешь больших проблем.

Я молча кивнула, стараясь не встречаться с ней взглядом.

— Встаёшь в шесть утра, проверка в восемь, завтрак в восемь тридцать, потом работа, обед в двенадцать, снова работа, — продолжала она. — Нарушение режима — карцер. Любые конфликты — карцер. Поняла?

— Да, — прошептала я, чувствуя, как внутри всё холодеет.

— И запомни, здесь не курорт, — добавила она, её глаза блестели злобой. — Будешь работать, как все, на твое пузо насрать. Тут и дохлых рожают и недоношеных. Всем похуй. Не думай, что тебя кто-то пожалеет.

От ее слов по коже поползли панические мурашки. Меня повели по тёмным коридорам тюрьмы. Звуки шагов гулко разносились по стенам, воздух был пропитан запахом сырости и старого камня. Я шла, стараясь не думать о том, что ждёт меня впереди. Не поддаваться панике. Не сойти с ума.

Наконец, мы остановились перед тяжёлой железной дверью. Один из конвоиров открыл её, и меня впустили внутрь. Камера была маленькой и тёмной, с узким окном под потолком. Внутри уже находились несколько женщин, их взгляды были холодными и настороженными.

— Это твой номер люкс, — сказал конвоир, захлопывая дверь. — Привыкай.

Я осталась одна в полумраке, чувствуя, как страх и отчаяние охватывают меня. Мои новые сокамерницы смотрели на меня с презрением, их лица не выражали ни капли сочувствия.

- Добрый вечер. Я…Алиса.

— Да всем по хер кто ты, новенькая, пару дней и погоняло тебе придумаем, — одна из женщин шагнула ко мне ближе, её голос был полон насмешки. — Думаешь, здесь будет легко?

— Нет, — ответила я, стараясь не показывать свой страх.