Мои пальцы дрожали, когда я дочитывала письмо. Он не упоминал, что будет скучать, но каждое слово кричало об этом. Его прощание было тихим, но оно разрывало меня на части.

Я дочитала письмо и сжала его в руках. Он хотел уехать. Снова исчезнуть, на этот раз навсегда. Я чувствовала, как внутри меня поднимается волна отчаяния. Как он мог снова уйти? Как он мог оставить нас? Но я знала ответ. Он пытался защитить меня, даже если это означало, что он сам будет страдать. Он считал, что поступает правильно, что делает для меня лучшее, что может. Защитить от себя. Какой же он идиот! Он просто раз за разом выдирает мне сердце.

"Я не претендую на твою жизнь, на твоё счастье," — писал он. "Я только хочу, чтобы ты жила, чтобы ты могла быть счастлива, даже если не со мной."

Каждое слово было прощанием, но я не могла принять это. Я не могла смириться с тем, что он снова уйдёт, снова заставит меня почувствовать эту пустоту, которую невозможно заполнить.

Комната, которая казалась такой уютной ночью, теперь была пуста и холодна. Я сидела на краю постели, сжимая письмо, и не могла сдержать слёз. Они текли по щекам, капали на колени, но я не могла их остановить. Я читала и перечитывала его слова, вглядываясь в каждую строчку, словно надеялась найти там другой смысл, но всё было слишком очевидно. Он уходит. Снова.

Тишина дома была почти оглушительной. Она кричала громче всех слов, которые я хотела ему сказать, но так и не сказала. Она звенела в ушах, пока я сидела одна, сжимая письмо, словно это было единственное, что удерживало меня на плаву.

"Почему ты делаешь это, Марат?" — шептала я, глядя в окно, где первые лучи рассвета размывали темноту. "Почему ты всегда оставляешь меня одну?"

Я проснулась оттого, что солнечные лучи бесцеремонно пробивались сквозь тяжёлые шторы, рисуя на стенах нечеткие узоры, будто пытались вытянуть меня из тьмы моих мыслей. Я лежала на кровати и смотрела, как свет медленно расползается по комнате, превращая её в золотую клетку.

Мир за окном суетился, готовясь к важному дню, который должен был стать началом чего-то нового и светлого. Но я ощущала себя глухой и немой в этом шуме. Пустой. Как будто всё внутри меня было заковано в лед, который никто не мог растопить. Даже я.

Я медленно села, чувствуя, как простыни скользят по коже, и перевела взгляд на манекен у окна, на котором висело моё свадебное платье. Оно было безупречно. Белоснежное, сверкающее, как и положено в этот день. Казалось, оно дышит светом, собирая его в каждой складке, и ждёт, когда я наконец-то сделаю шаг к нему, надену и превращу этот день в сказку. Но я не могла. В этот момент оно казалось мне костюмом, предназначенным для чужой роли. Роли, которую я не хотела играть, но оказалась загнана в неё, как актриса в последний акт трагедии.

Я подошла к платью, медленно провела по нему пальцами. Ткань была мягкой и нежной, но её прикосновение отозвалось холодом. Платье должно было стать символом нового начала, шансом на жизнь, полной покоя и стабильности. Но всё, что я ощущала, глядя на него, — это тревога, разлитая по венам, словно яд. Тревога, которая отравляла меня, лишала возможности дышать. Она не отпускала ни на секунду, накатывая волнами, раз за разом, как прилив, который невозможно остановить.

Я закрыла глаза, и тьма захлестнула меня. Словно в этой темноте спрятались все мои страхи, все тени прошлого, которые я так старательно пыталась забыть. Но они не исчезли. И первым, кто всплыл из этой темноты, был он. Марат. Его лицо появилось передо мной с болезненной ясностью, словно я только что видела его, будто могло протянуть руку и коснуться его щеки. Его тёмные глаза прожигали меня до самой души, и этот взгляд невозможно было стереть. Даже если я пыталась забыть, пряталась от него за масками, за новыми ролями, он всегда находил способ вернуться ко мне в мыслях, в снах, в самых неожиданных моментах.

Его голос, резкий и тихий одновременно, снова зазвучал в моей голове. Невыносимо было помнить ту ночь, когда он вернулся с Егоркой, и ещё тяжелее было вспоминать его письмо, где он сказал, что уезжает, чтобы освободить меня от боли. Письмо, которое я перечитывала снова и снова, пока буквы не начинали размываться, и слёзы не застилали глаза. Я помнила его прикосновения, его запах, его силу и слабость — всё это снова и снова возвращалось, не давая мне дышать.