— Нет, Егорушка, — наконец, с трудом выдавила я, стараясь, чтобы голос звучал мягко. — Папа не сможет сегодня прийти. Но мы обязательно с ним увидимся, обещаю. Я найду способ.

Мальчик нахмурился, его маленькие бровки сомкнулись над серьёзными, печальными глазами. Он не понимал. Как можно объяснить ребёнку, почему мы не можем просто позвать его папу? Почему этот человек, которого он видел всего несколько раз, кажется таким далёким? Для Егорки не было ни сложных чувств, ни сложных решений. Для него всё было простым: он хотел видеть своего отца, и не понимал, почему это невозможно.

Егорка опустил глаза на свои игрушки, но я видела, как его маленькие ручки крепче сжали машинку. Он сосредоточенно смотрел на неё, но я знала, что этот жест — способ справиться с разочарованием.

— А ты его любишь, мам? Папу?

Этот вопрос разорвал мою душу на части. Время замерло. Воздух в комнате стал тяжелым, и я почувствовала, как стены вдруг начали давить на меня. Казалось, что комната уменьшилась в размерах, и я задыхалась под тяжестью ответа, который должна была дать. Как ответить ребёнку? Как можно объяснить, что происходит у тебя внутри, когда ты сама не до конца это понимаешь? Я знала одно: моё сердце было разорвано на части. Одна часть принадлежала Егорке, другая — тому человеку, о котором я не могла перестать думать. Марату.

Я замерла на мгновение, не в силах подобрать слова. Я не могла солгать Егорке, не могла обмануть его, как обманывала всех вокруг, включая себя. Я наклонилась к нему, обняла его, крепко прижала к себе, чувствуя, как тепло его маленького тела пробивалось сквозь холод, который разливался внутри меня. Слёзы подступили к глазам, и я знала, что не смогу их сдержать.

— Да, Егорушка, — прошептала я, чувствуя, как дрожит голос. — Я его люблю. Всегда любила.

Мальчик прижался ко мне, его маленькие ручки обвили мою шею, и он шепнул:

— Я тоже люблю его, мам. Он меня спас…Он мой герой.

Егорка отстранился и посмотрел на меня. В его глазах не было осуждения, не было вопросов, на которые я боялась ответить. Только чистая детская любовь и искреннее желание понять, почему мир взрослых такой запутанный. Его слова были простыми, но в них крылась вся правда, которую я пыталась скрыть даже от себя. Любовь не исчезала. Она просто пряталась за всей той болью, которая накопилась за эти годы. За моим страхом, за моим желанием начать всё сначала, за моим решением выйти замуж за человека, которого я не могла любить так, как любила Марата.

В этот момент я поняла, что всё, что я пыталась построить, было на зыбком песке. Я любила Марата. Всегда любила, и эта любовь не ушла, несмотря на всё, что произошло между нами. Несмотря на его ошибки, на его уход, на боль, которую он мне причинил. Я опустила взгляд на Егорку, который снова сосредоточенно смотрел на свои игрушки. В его мире всё было просто. Он не понимал всех этих взрослых сложностей, не понимал, почему люди делают выборы, которые причиняют им боль. И, глядя на него, я почувствовала острое желание защитить его от всего этого. Защитить от боли, от страданий, которые приносит жизнь. Но как я могла это сделать, когда сама не знала, как справиться с этим?

Я погладила его по голове, чувствуя, как мои пальцы дрожат.

— Знаешь, Егорушка, — начала я тихо, стараясь говорить спокойно, хотя голос всё ещё дрожал. — Мы с папой… мы очень любим тебя. Ты — наш маленький герой. Папе просто пришлось уехать. Но он обязательно вернется.

Егорка посмотрел на меня, и его лицо озарилось лёгкой улыбкой.

— Правда, мам?

— Да, малыш, правда, — прошептала я, снова прижимая его к себе, чувствуя, как по щекам катятся слёзы.

С этими словами я не только успокаивала Егорку, но и пыталась успокоить себя. Тихие слёзы текли по моим щекам, и я осознавала, что сегодняшний день будет самым трудным в моей жизни.