Я посмотрела на Олега, и в его глазах не было ни сомнения, ни страха. Только вера в нас, в то, что мы сможем быть счастливы. И я поняла, что должна попробовать. Я медленно кивнула, и, почувствовав, как из моих глаз текут слёзы, сказала «да».

Олег поднялся, обнял меня, и я зарылась лицом в его грудь, давая себе волю плакать. Это были слёзы облегчения, но и боли. Я знала, что это не конец моей любви к Марату. Я не могла и не хотела её забыть. Но я поняла, что это просто новая глава, где я должна научиться жить заново, не забывая того, кто оставил неизгладимый след в моей душе.

***

На следующий день я встретилась с Миро в его кабинете, чтобы рассказать ему о своём решении. Он слушал меня внимательно, не перебивая, и его лицо постепенно озарялось улыбкой. Когда я закончила, он встал и крепко обнял меня, как старый друг, который всегда знал, что однажды этот день наступит.

— Алиса, ты заслуживаешь быть счастливой, — сказал он, отступив на шаг и глядя мне прямо в глаза. — Любовь к Марату останется с тобой, и это прекрасно. Но это не значит, что ты не можешь идти дальше. Это не значит, что ты предаёшь его память, решив дать себе шанс на новую жизнь.

Я кивнула, чувствуя, как внутри всё ещё стучит это тяжёлое, пугающее чувство, но его слова были как бальзам на душу. Возможно, это было тем подтверждением, которого я так боялась, но в глубине души ждала.

— Спасибо, Миро, — прошептала я, чувствуя, как он сжимает мою руку. — Спасибо, что всегда был рядом.

— И я всегда буду рядом, — ответил он. — Но теперь тебе нужно идти дальше самой. Я горжусь тобой, Алиса. Это не конец твоей истории, это её продолжение.

Его слова проникли прямо в сердце, и я поняла, что он прав. Возможно, новая глава моей жизни начнётся с любви, которая станет тихой, но крепкой опорой, способной поддержать меня даже тогда, когда прошлое снова станет больно напоминать о себе.

Утро началось с навязчивых мыслей. Что-то было не так. Что-то не давало мне покоя, глухо стучало в голове, как больной зуб, который никак не удаётся вырвать. Вокруг меня крутились люди — флористы, декораторы, организаторы, словно рой пчёл вокруг улья, неустанно жужжащие, суетящиеся, обсуждающие бесконечные мелочи. Гирлянды цветов, тканевые драпировки, расстановка столов и стульев, безупречные салфетки, сверкающие бокалы. Всё должно было быть идеальным, как в сказке. Но вся эта суета казалась какой-то чужой, ненастоящей. Я стояла посреди этого хаоса, но всё воспринималось как будто сквозь стекло, размыто, отдалённо. Как во сне, где все звуки приглушены, а движения будто замедлены. Я смотрела на них, но не видела. Слушала их голоса, но не слышала. Казалось, что этот день, которого многие женщины ждали бы с нетерпением, превратился в кошмарный марафон, где каждый шаг заставлял меня сомневаться в себе.

Я смотрела на все эти готовые к празднику декорации и чувствовала, как меня накрывает волна страха и глухой пустоты. Я ведь должна быть счастливой, не так ли? Я должна улыбаться, должна радоваться этому дню, который должен стать началом новой жизни. И всё это было неправдой. Ложью. Я чувствовала, как мои губы пытались растянуться в улыбке, но не могли. В груди скручивался тугой, болезненный узел, и он не давал мне дышать. Как будто кто-то сжимал моё сердце в своих жестоких пальцах, медленно и методично лишая меня кислорода.

Я поднялась в спальню и встала перед зеркалом. Вроде бы я там, но вроде бы и нет. Глаза смотрели на меня из отражения, но они были пустыми, как два чёрных колодца, глубина которых пугала меня саму. Я пыталась найти в этом отражении ту девушку, которой была когда-то, но не могла. Она исчезла. Белое платье висело на плечах манекена за моей спиной, словно безмолвный свидетель моей попытки начать всё сначала. Оно сияло в солнечных лучах, пробивающихся через окно, его белоснежная ткань будто горела, слепила глаза. Платье было идеально — лёгкое, воздушное, красивое, но холодное. Как мраморная статуя. Безжизненное.

Этот день должен был стать символом новой жизни, новым началом. Но в глубине души я знала, что это не начало. Это была попытка убежать, забыть, похоронить чувства, которые продолжали грызть меня изнутри, как черви, поедающие остатки плоти на живом теле. Я надела это платье не потому, что хотела выйти замуж за Олега. Я сделала это, чтобы заставить себя забыть то, что невозможно забыть.