— Я рада видеть тебя здесь…это и есть место жены — рядом со своим мужем, особенно в страдании, — продолжила Зулейха, ее голос был мягким, но в тоже время очень властным, я кожей ощущала ее властность. — Ему нужна твоя забота, девочка. Это только с виду мужчины грозные и злые. На самом деле они нуждаются в ласке возможно больше, чем женщины. Гладь зверя, и он начнет есть из твоей руки.

Я взглянула на нее, пытаясь прочесть что-то еще в ее взгляде, ища поддержки или понимания.

— Я просто чувствую, что должна быть здесь, — тихо ответила я, не отрывая взгляда от кошки, которая продолжала мурлыкать, словно пытаясь сказать мне, что все будет хорошо.

— Правильно чувствуешь.

Зулейха кивнула, в ее глазах мелькнуло что-то вроде одобрения или, может быть, благодарности. Потом она тихо вышла из комнаты, оставив меня одну с Николь, мурлыкающей на моих коленях, и Маратом, мирно спящим в своей постели. В тот момент я поняла, что, несмотря на все трудности, я нашла в этом доме нечто похожее на понимание и, возможно, даже принятие. От той, от кого совершенно не ожидала. Зулейха казалась мне непримиримой и страшной…а на самом деле она протянула мне руку. Почему? Я не знаю.

Я потеряла счет времени, проведенному в этой тихой комнате, наполненной только звуками дыхания Марата и моим собственным ускоренным сердцебиением. Внезапно опять раздался тихий шепот.

Это был Марат, который, казалось, нашел в себе силы произнести имя, он повторял его снова и снова. Мое имя. "Алиса…" — его голос звучал слабо, а мне казалось каждый слог отдается внутри меня ударом тока. Я бы гораздо меньше удивилась если бы он произнес имя Мадины…

В этот момент я поняла, что, несмотря на все адские проблемы и жуткие тайны, которые нас окружают, существует какая-то невидимая нить, связывающая нас. И эта нить, такая тонкая и крепкая одновременно, наполняла меня решимостью и силой.

Покидая комнату Марата, чтобы ненадолго отлучиться и привести себя в порядок, я неожиданно сталкиваюсь с Мадиной прямо у двери. Её присутствие, как всегда, вносит напряжение. В её глазах я вижу смесь гнева и обиды, и каждая наша неожиданная встреча становится испытанием для обеих.

— Куда это ты? Все? Надоело сидеть? Давай вали отсюда! — её голос пронзителен и полон злобы.

— Просто нужно немного освежиться, — отвечаю я, стараясь держать эмоции под контролем и не дать волю внутреннему возмущению.

Мадина уперла руки в бока, блокируя мне путь.

— Ты что, думаешь, я не справлюсь? Я здесь нужнее тебя, можешь не возвращаться если устала, тебе есть замена — её слова колют меня насквозь, но я стараюсь не показывать этого.

— Мне кажется, Марату будет лучше, если мы обе постараемся помочь ему, а не соревноваться за его внимание, — мои слова звучат устало. Внутри меня все сжимается от того, что эта конкуренция между нами лишь усугубляет уже тяжелую атмосферу.

Мадина критически осматривает меня с головы до ног, потом с отвращением отходит в сторону, позволяя мне пройти.

— Все равно он всегда будет выбирать меня, — шепчет она вслед, и её слова, как ядовитые стрелы, впиваются в мою душу. — я была до тебя и я останусь после. Вот увидишь он женится на мне! Рано или поздно! Скоро ты надоешь ему! Особенно когда родишь и потеряешь всю красоту!

Проходя мимо неё, я чувствую как меня трясет от злости, я бы с радостью выдрала ей патлы. Эти постоянные столкновения с Мадиной изнуряют меня, и я начинаю задумываться, действительно ли моё присутствие здесь имеет хоть какую-то разницу для Марата, или же я лишь добавляю ему проблем. Но внутри я чувствую, что не могу оставить его одного, не в этот момент. Все же не она, а я его жена.

Оставив за спиной напряженную встречу с Мадиной, я медленно иду по коридору, погруженная в свои мысли. Мое сердце бьется тревожно, в голове крутятся размышления о Марате, о нашем странном и болезненном сближении последних дней. Все вокруг кажется каким-то неуловимым зыбким миражом, и я не могу понять, что на самом деле происходит между нами. Что происходит со мной…Что именно я чувствую.

Марат… Его имя вызывает во мне так много противоречивых эмоций. В один момент я чувствую к нему жгучую злость за все, что случилось, а в следующий — жалость и странную привязанность, особенно когда вижу его беспомощным и страдающим. Но больше всего меня пугает, что в глубине души я начинаю испытывать к нему что-то большее, чем просто сочувствие.

А Мадина… Она явно считает себя более подходящей для роли жены Марата, ее реакция на его слова в бреду была настолько яркой и эмоциональной. Иногда мне кажется, что она знает его лучше, чем кто-либо другой, и это заставляет меня сомневаться в своем месте рядом с ним. Какое право имею я, в конце концов, претендовать на какую-то роль в его жизни? Мы связаны лишь обстоятельствами, трагедией, которую пережили вместе, но что останется, когда эти раны заживут? Особенно когда родится ребенок…чужой ребенок. Не его. Как мы это переживем?

Я чувствую себя все более потерянной. Моя связь с Маратом кажется мне очень тонкой, она в любой момент может порваться под тяжестью непонимания и отчуждения, под гнетом наших болючих, выворачивающих тайн. И в то же время, где-то в глубине души я чувствую, что именно эта связь удерживает меня от полного падения в отчаяние.