Марат лежал на спине, с закрытыми глазами, его лицо было бледным и исхудавшим от боли. Время от времени его тело содрогалось от стонов, и в эти моменты Мадина тихо шептала ему что-то на ухо, прежде чем достать из небольшой аптечки обезболивающее и осторожно поднести таблетку к его губам.

Я стояла на пороге, не в силах сдвинуться с места, раздираемая между желанием бежать прочь от этого зрелища и необходимостью остаться. Мадина, заметив мое присутствие, на мгновение остановилась и обернулась ко мне. В ее взгляде я прочитала вызов будто она имеет полное право находиться рядом с Маратом в такой критический момент. Как мало я знаю о прошлом Марата, которое продолжает влиять на наше настоящее. Я чувствовала себя посторонним наблюдателем, внезапно оказавшимся втянутым в чужую драму, где каждый шаг может оказаться роковым. Где не было места для меня и сейчас я просто ворвалась не в свое…как будто это я не имела права сюда войти. Мадина, сидя на краю постели, нежно промакивала влажным бинтом раны Марата. Её движения были аккуратными и заботливыми. Я здесь лишняя.

Внезапно, в тишине комнаты, прерываемой лишь едва уловимыми звуками уличного движения за окном, раздался слабый, но отчетливый шепот. Это был Марат. В бреду, вызванном болезнью и обезболивающими, он произнес мое имя. "Алиса…" — его голос звучал так нежно и болезненно одновременно, что мое сердце сжалось от неожиданности и тревоги. Мадина встрепенулась, её руки замерли в воздухе, и она повернула голову в мою сторону. Её взгляд был полон недоумения и какой-то скрытой боли. Но затем, когда он снова простонал мое имя, она вскрикнула — это был звук, полный отчаяния и гнева. Мадина вспыхнула яростью. Она бросила влажный бинт на тумбочку рядом с кроватью, резко поднялась и, оттолкнув меня к стене, выбежала из комнаты, захлопнув дверь за собой.

Я осталась одна с Маратом, чье дыхание было едва слышно в глубокой тишине комнаты. Несмотря на свою растерянность и беспокойство, я подошла ближе к его постели, села на край и взяла его руку в свои. В его лице, исказившемся от боли даже во сне, я увидела что-то, что заставило меня остаться.

— Я здесь, Марат, я пришла — тихо прошептала я, не зная, слышит ли он меня, но чувствуя, что мне нужно было это сказать.

Прикрыв его одеялом, наведя порядок на тумбочке, я устроилась на кресле рядом с постелью Марата. Комната была погружена в сумерки, лишь тусклый свет ночника рассеивал темноту, создавая ощущение уюта и изоляции от остального мира. В моей голове кружились мысли, и я пыталась сосредоточиться на том, что нахожусь здесь, чтобы помочь.

Марат мирно спал, его дыхание было ровным, но время от времени нарушаемым легким стоном от боли. Я встала, аккуратно промокнула его лоб влажной тканью, стараясь не разбудить. Вблизи его лицо казалось бледным и очень красивым. Заостренные черты, резко очерченные скулы, густая черная щетина и эта невероятная мужественность, которая привлекла меня еще с первой встречи.

Убрала волосы с его лба и невольно провела костяшками пальцев по щеке, тронула его губы кончиками пальцев. Вспомнила как он целовал меня и вздрогнула. Но не от гадливости…не знаю от чего. Я еще не поняла, что именно испытываю. Одно я знала точно наша связь очень сильная и необъяснимая.

Потом я села обратно, обхватив колени руками, и старалась не отводить взгляда от его лица, ища признаки улучшения или ухудшения его состояния. Время от времени он произносил невнятные слова, иногда казалось, что он взывает ко мне, и это заставляло мое сердце сжиматься от боли и бессилия. Он столько раз произнес мое имя… или мне это кажется.

Когда наступила ночь, я попыталась устроиться поудобнее в кресле, накинув на себя легкий плед, который нашла рядом в шкафу. В голове все еще крутились мысли, но истощение дня взяло свое, и я постепенно погрузилась в неспокойный сон, полный тревожных сновидений. Но даже во сне я чувствовала, что должна оставаться рядом с Маратом.

Пробудившись от легкого прикосновения, я открыла глаза и увидела Зулейху.

Ее взгляд был полон смятения и, казалось, некой неожиданной нежности.

— Доброе утро, Алиса, — прошептала она, и ее рука ласково скользнула по моей голове. Ее жест был настолько неожиданным, что на мгновение я потеряла дар речи. В комнату тихо вошла кошка Николь, будто чувствуя атмосферу умиротворения. Она элегантно прыгнула мне на колени и устроилась поудобнее, начав мурлыкать, словно пытаясь передать мне свою теплоту и спокойствие. Я осторожно погладила ее мягкую шерсть, и мирное мурлыканье Николь стало своеобразным лекарством для моей души.