Осторожно касаюсь лица. Дотрагиваюсь пальцами до опухших губ и прикрываю глаза, не веря, что всё это действительно происходит со мной.

На кухне почти теряю равновесие, уцепившись за стену. Всё, что я могу сделать, — это выпить стакан воды.

Еда?

Одна только мысль вызывает новый приступ тошноты. Нет, точно не сейчас.

Вернувшись в свою комнату, устраиваюсь на кровати, подложив под голову пару подушек. Закрыв глаза, пытаюсь вспомнить подробности прошлой ночи, но не могу. Только размытые образы и ощущение падения в бездну.

Страшно…

Как я оказалась в той комнате?

Почему мне так плохо?

Трясущимися руками достаю телефон из-под подушки. На экране, словно чёрная метка, висит вчерашнее сообщение

"Прости"

Следом всплывает уведомление из банка. Какой-то непонятный перевод. Словно во сне, не отдавая себе отчёта, щёлкаю по нему, и мои глаза расширяются от удивления. На моём счету появилась огромная сумма.

Я звоню Ксюше.

— Снежана, прости, пожалуйста... — её голос звучит сломленно. Тихо. И я чувствую, как мой желудок завязывается в узел.

Я никогда не слышала Ксюшу такой...

— Ксюша, что происходит?

В ответ слышу лишь тихое, сбивчивое дыхание с той стороны.

— Это... это за вчерашний вечер. Ты говорила, что очень нуждаешься в деньгах, и я… Прости… Правда, прости. Я не думала, что всё так обернётся, Снежана...

Несмотря на моё состояние, пазл постепенно складывается. И мне не нравится то, что получается.

Она... продала меня.

Всё это кажется настолько нелепым и абсурдным, словно сцена из дешёвого сериала или неудачный анекдот.

Я держусь из последних сил, чтобы не разрыдаться в голос.

Предательство близкого человека всегда ранит глубже. Это больше, чем разочарование. Это как потерять часть себя. Одна из тех ран, которая заживает очень долго, если заживает вообще. Ощущение, будто ты стоишь на краю обрыва и тебя толкнули, но ты всё ещё пытаешься ухватиться за что-то, чтобы не упасть.

Мне становится настолько плохо, что я просто не могу слушать дальше. Тошнота и боль вновь накатывают со страшной силой.

— Снежана? Ты меня слышишь?

— Чем ты меня накачала?

— Я думала, это поможет тебе расслабиться… Я и сама это пару раз пила. Это безопасно. Ничего страшного не произойдёт, я обещаю.

— Безопасно… — из меня вырывается истерический смешок, — Ты чуть не убила меня! Я не могла ничего контролировать! А теперь чувствую себя так, как будто… — я не договариваю, скривившись от отвращения, — Я доверяла тебе…

— Я... я просто не знала, как по-другому. Ты бы ни за что не согласилась…

— Как по-другому? Ты что, сошла с ума? — ярость на пределе.

— Прошу тебя, просто выслушай меня. Я объясню.

Слышно, как Ксюша задыхается от отчаяния на другом конце провода, пытаясь подобрать слова. Не дождавшись ответа, нажимаю кнопку завершения вызова.

Закрыв глаза, прислоняюсь спиной к стене. Пытаюсь взять под контроль дыхание и обрести хоть какое-то равновесие.

Боже! Какая же я идиотка.

Меня же просто взяли и использовали.

Так унизительно.

Так жалко.

Самое ужасное, что я не могу никому об этом рассказать, и она об этом знает. Если бы отец узнал... Это был бы конец. Он не раз говорил, что если опозорю его имя, лично пристрелит. И я не сомневаюсь в том, что так он и сделает.

Дура. Хочется орать и бить кулаками в стены. Презрение к себе глушит с бешеной силой...

Низ живота всё ещё болезненно потягивало. Я истерично смеюсь, запрокинув голову к потолку.

Первый раз... прошёл с мужчиной, который купил меня, как шлюху. Тело ломит от боли, а душа рвётся на куски. Все эти мечты о романтике, о любви, разбились о жестокую реальность. Наивные грёзы девчонки обернулись кошмаром...

Обнимаю колени, горько всхлипывая. Никто не должен был так со мной поступать, никто не имел права.

Стук в дверь раздаётся настолько внезапно, что я вздрагиваю. Через секунду в дверном проёме появляется Аля, наша домработница. Её лицо похоже на восковую маску.

— Снежана, твой отец приехал. Он хочет тебя видеть.

Я судорожно глотаю воздух. В этом доме я — лишь предмет интерьера. Ему нет до меня дела, пока в этом нет выгоды, или…