Я не могла дышать — он будто поглотил весь воздух вокруг, и от этого чувство зависимости, напряжения и страха усиливались. Я знала, что теряю себя в этом моменте, что растворяюсь в его безжалостной силе. На мгновение я зажмурилась, стараясь отключиться, представить, что меня здесь нет, но его движения становились всё быстрее и глубже, каждый толчок ударялся в меня так, что всё моё тело отзывалось болью и… мучительным, неизбежным наслаждением. Его рука обхватила мой подбородок, сжала мои скулы, и я невольно приоткрыла рот, втягивая воздух, словно бы этого хватило, чтобы удержать себя от оргазма которым меня накрыло с такой силой, что я затряслась судорожно сжимая спазмами его член внутри себя и дергаясь когда его пальцы сжали и удерживали пульсирующий в экстазе клитор. И всё же, несмотря на это ощущение беспомощности, что-то внутри меня ликовало, ощущая его силу, его жадность, его ненасытность. Каждый толчок, каждое движение словно пропитывали меня, оставляя следы, которые невозможно будет стереть. Я пыталась сопротивляться этому чувству, но как только его пальцы пробежались по моему позвоночнику и жадно обхватили затылок, я сдалась окончательно.

Наконец, он замер, навалившись всем телом, и его тяжёлое, хриплое дыхание заполнило тишину. Я почувствовала, как его руки разжались, как отступил жар, и всё, что осталось — это холодный, липкий воздух вокруг. Шумом в ушах отдавалось движение, будто все мои нервы еще дрожали от его прикосновений.

Он поднялся, его силуэт скрылся в темноте. Я слышала, как он возится с одеждой..

— Ты можешь идти, — безразлично бросает, натягивая штаны. Я сжимаю простыню в кулак, от этого презрения в его голосе становится тошно.

— Кто ты? — хрипло шепчу, тщетно пытаясь скрыть нарастающий страх.

Смотрит на меня как на ненормальную.

— Чем вас так накачивают, что у тебя отшибло память? — его глаза сверкают, бегло оглядывает меня с головы до ног, словно я вызываю лишь отвращение.

Делает шаг, и я почти не дышу.

Инстинктивно отползаю в сторону, практически вжимаясь в стену позади себя. Теперь я вижу его полностью. Он огромный, он сильный и олицетворяет какую-то первобытную мощь. Лысый совершенно, но ему это идет. Он чем-то похож на Стетехема. Только грубее. Его лицо гладко выбрито, торс сильный, бугрится мышцами и покрыт татуировками как и его руки. Вижу на груди купола и дух захватывает... Я где-то читала, что такое бьют только зеки.

Волна страха проносится по телу, словно внезапное падение в глубокую воду, когда сердце на мгновение останавливается от ужаса перед неизвестностью.

Он движется с грациозностью хищника, готового к атаке. А я... Я была жертвой. Наблюдаю, как он ловко накидывает на себя рубашку, тянется за пиджаком, лежащим на полу, извлекает из кармана пачку купюр и бросает её на кровать рядом со мной.

— Вот, оставшаяся часть твоего "вознаграждения", — холодно отвечает, отворачиваясь. — Считай это прощальным подарком. Теперь уходи.

От шока забываю, как дышать. Даже страх отступает, пока я перевожу взгляд с незнакомца на пачку купюр рядом со мной. Внутри что-то сжимается от злости, сердце начинает бешено стучать в груди. Схватив пачку купюр, я отшвыриваю её в его сторону, как ядовитую змею.

— Я не шлюха! — выкрикиваю, на мгновение удовлетворённая его растерянностью, которая быстро сменяется злостью.

Резко подходит ко мне и больно хватает за запястье. Я смотрю на него со смесью страха и отвращения, пытаясь высвободить руку. Замахиваюсь второй рукой, чтобы дать пощёчину, но он ловко перехватывает и её, припечатывая к кровати над моей головой. Изо всех сил стараюсь сдерживать жгучие слёзы, подступающие к горлу, но понимаю, что долго не выдержу.

— Никогда, — рычит он. — Не смей. На меня. Замахиваться. Я оторву тебе руки.

Крепкая рука внезапно оказывается на моей шее, жестко её сжимая. Я борюсь, пытаясь вырваться, но его хватка только усиливается.

Мне становится безумно страшно. Потому что осознаю, что могу задохнуться прямо здесь и сейчас. Судорожно пытаюсь вырваться, но чем больше сопротивляюсь, тем сильнее он прижимает меня к кровати. До тех пор, пока не понимает, что я почти не дышу.

Тихо матерится сквозь зубы, и его хватка ослабевает.

Пользуясь случаем, вырываюсь из его объятий, жадно глотая воздух.

— Теперь ты боишься? — будто удивляется он. — А идти ко мне не было страшно?

Менты сами такое провернуть не могли. Это кто-то из своих так охуел, что решил поиграть в героя у меня под носом. На моей территории, блядь.

Достаю сигарету, щёлкаю зажигалкой, затягиваюсь. Смельчак, мать его. Придётся выкорчевывать крысу, да так, чтобы другим неповадно было. Размах — не на копейку, тут сука серьёзная отметилась. Ну ничего, найду и срежу. Выводы сделал.

— Есть инфа?

— Нихера, — Марк кривится. — Камеры смотрели — чисто. Эти твари всё рассчитали, следов нет. Знали, где пройти, чтобы не засветиться.

— Адвокаты в теме?