— Да, на месте, разбираются.

Хуйня это всё. Отмажемся, как обычно. Система под нами, они давно под нас ложатся, чтобы не облажаться. Мне бы только узнать, кто такой борзый, кто там из своих выпендрился. Думает, не вижу? Придурок. Перевернём город, только бы его найти.

— Найдите и сразу ко мне тащите, — приказываю, не глядя. — Всю эту ебаную помойку вверх дном, если надо.

— Всё будет. К завтрашнему утру вопрос решим.

Пришёл в клуб, чтобы башку разгрузить, а тут опять проблемы. Задолбало, честно, до скрежета в зубах бесит. Ходишь, строишь, всё держишь — и каждый день кто-то пытается под тобой яму копать. Ладно. Ещё немного — и я сам подключусь, раз своим мозгов не хватает.

Марк видит, что я завёлся, и переводит тему:

— Что там с Волковым?

— Под контролем, — отрезаю коротко.

С этим Волковым, сука, один головняк. Этот хитрожопый ублюдок тянет резину, как последняя шлюха, каждую запятую вымораживает, чтобы выжать побольше. Думает, что я поведусь? Думает, может держать меня за яйца? Достал уже со своими условиями. Но я терплю, сука, терплю, как всегда, улыбаюсь, жму ему руку, хотя больше всего на свете хочется вытереть эту руку о штаны, чтобы его грязь на себе не оставлять.

Этот урод готов продать свою дочь хоть на органы, если на этом можно срубить бабла. У него ни совести, ни принципов — вся его мораль на купюрах написана. Поэтому-то он мне и нужен. Этот паразит на плаву столько лет держится, что впору памятник ему ставить. Мы его давно пасём, но ни хуя не выходит. Залезает во все дыры, выкручивается из каждой ловушки. Засады, срывы сделок — сколько раз пробовали — всё бесполезно. Неубиваемая мразь. Власть имеет…там, где мне надо.

Так что с брачным договором проще. Подпишет — и мне остаётся только ждать, пока он ослабит хватку. Тогда я заберу всё, что мне причитается. Дочка его меня не волнует. Шлюха на шею вешается, думает, что я её трахать буду. Да даже не стоит на неё. Пластик, искусственный блеск, даже запах у неё фальшивый. Мог бы поюзать разок, но не хочу мараться.

Затягиваюсь сигаретой, дым оседает в лёгких, чуть успокаивает. Поворачиваю голову к сцене — и тут замираю. Она выходит на сцену — хрупкая, миниатюрная, как фарфоровая кукла. Не похожа на тех, кто обычно тут вертит жопой. С румянцем на щеках, с неуверенными движениями, как будто новенькая. Смотрю на неё и понимаю — кроха, которую этот клуб сожрёт и выплюнет.

Херня. Маска, наверное. В этом месте невинные не выживают.

Но не могу оторваться. Видал я красивых баб дохуя, но тут что-то другое. Движения плавные, нежные, но с какой-то дерзкой остротой, которая кровь в паху гонит. Захотелось эту куклу сломать, прямо сейчас, на месте, чтобы в тишине этого долбаного клуба её стоны заглушали всю эту грязь.

Она сходит со сцены, и я киваю Марику. Понимает с полуслова, уходит за ней.

Мне нужно скинуть напряжение. Достали крысы, Волков, этот — каждый тянет своё, думает, что я не замечаю. Достали, суки. И эта кукла — как раз то, что надо.

Досье на Лютого

Имя: Андрей Владиславович Рубцов

Возраст: 37 лет Внешность: Лысый, сероглазый, с тяжёлым взглядом, полным ледяного презрения ко всему вокруг. Высокий и мощный, как бык, с жесткими, вырубленными чертами лица и аурой тёмной силы. Кажется, что этот человек родился, чтобы подавлять, ломать, контролировать. Весь Кировск знает его по прозвищу "Лютый" — не просто за внешность, но за безжалостный, звериный характер.

Как стал Лютым:

В детстве Андрей был оставлен на произвол судьбы. Суровый северный Кировск — город с вечной зимой и беззаконием — воспитал в нём только жёсткость и стремление к власти. Он вырос на улицах, где закон диктовали сильнейшие, и уже в подростковом возрасте стал известен своей беспринципностью. Поначалу Андрей был обычным уличным "пехотинцем" для мелких криминальных группировок, но всё изменилось, когда он оказался в тюрьме.

Его посадили за серьёзное преступление — дерзкое ограбление инкассаторов, в котором погибли люди. Этот налёт был жёстким и кровавым, и за него Рубцов получил не только срок, но и уважение. В тюрьме он быстро завоевал авторитет благодаря жёсткости и склонности к насилию, которая вызывала уважение и страх. Он дрался как лютый зверь, он грыз своих противником зубами, рвал на куски руками. О его жестокости ходили легенды.

После тюрьмы: восхождение и абсолютная власть