Татуировка на его спине выглядит почти священно, но это святость преступного мира — мрачная и безжалостная. Эти купола — не просто символ России, это знак, что он пережил ад, прошёл через унижения, боль и кровавые столкновения, но остался на плаву. Они говорят о его стойкости и его готовности идти до конца, не сворачивая и не прося пощады.

Но это не единственная татуировка Рубцова.

На груди у него вытатуированы слова: "Северный Кулак" — название его группировки, которую он построил на страхе и жестокости. Эта татуировка — его клятва самому себе, его обещание не ослаблять хватку и держать Кировск под своим контролем. Это символ власти, силы и единственной "семьи", которой он когда-либо доверял.

На костяшках пальцев набито "НЕ ПРОЩУ" — предупреждение тем, кто рискнёт перейти ему дорогу. Эти слова видит каждый, кто осмеливается бросить ему вызов, и каждый понимает, что Рубцов — не тот, кого можно предать и остаться в живых. Каждый его удар, каждое движение напоминает, что с ним шутки плохи. Он не прощает ни обид, ни слабости.

На спине, вдоль позвоночника, — изображение волка, зверя, готового к прыжку. Волк символизирует его внутреннюю дикую природу, безжалостную и безмолвную охоту, в которой он не знает ни сомнений, ни пощады. Волк — его дух, его символ, его предупреждение для всего Кировска.

____

Снежана

Лютый

Стыд обжигает, оставляя горький привкус на языке. Но под этой волной эмоций пульсирует нечто еще... Возбуждение. Настолько мощное, что до сих пор заставляет тело дрожать.

Тяжело дыша после выступления, вглядываюсь в отражение в зеркале. Платье, поблескивающее в тусклом свете, слишком короткое и откровенное. Глаза блестят от адреналина, щеки горят румянцем, губы слегка припухли.

Я не узнаю себя!

Вдруг дверь гримерки открывается, и в комнату входит Ксюша.

— Ты была невероятной! — шепчет, обнимая меня крепко. — Никогда не видела тебя такой.

Я тоже.

— Ксюша, я думаю... — отвернувшись от собственного отражения, сглатываю ком в горле.. — Я думаю, мне нужно уйти.

Ее глаза расширяются от удивления.

— Что? Нет, Снежана, ты не можешь уйти! — голос становится резким. — Мы же об этом говорили. Все девушки должны оставаться на месте ночью. Это важно. Ты хоть представляешь сколько извращенцев подкарауливали бы тансовщиц, если бы те после выступления сразу ехали домой, как ни в чем ни бывало?

В груди неожиданно щемит, а в голове туманится.

Я понимаю, что Ксюша права, что уйти сейчас нельзя. Но от этого не легче.

Чтобы хоть как-то успокоиться, обхватываю себя за плечи.

— Мне здесь не по себе.

— Снежка, я понимаю, но мы не можем просто так уйти.

— Мне просто... так неудобно. Когда я думаю о том, что было на сцене… О том, как те люди смотрели на меня… Это не я, — качаю головой, и Ксюша обнимает меня.

— Все хорошо. Ты справилась. Ты молодец.

Ласковый голос наполнен теплом и поддержкой, и мне становится немного легче. Она понимает меня. Она всегда меня понимала. И это заставляет меня чувствовать себя немного спокойнее. Немного.

*********

В глубине комнаты, затерянной в полумраке, сидит мужчина. Мощные руки властно лежат на деревянном столе, выдавая в нем безжалостного хищника, для которого этот темный мир — дом.

— Мне нужна новенькая, — холодно произносит тоном, не терпящим возражений.

Ксюша стоит у входа в комнату, сжимая кулаки.

Она работала здесь уже не первый год, и повидала достаточно, но некоторые вещи до сих пор могли заставить ее вздрогнуть.

— Она не такая, — страх обжигает ее легкие. Перечить этому человеку — сродни самоубийству. — Она не из тех…

Мужчина смеется, колючий звук наполнен глубоким презрением.

— Все они одинаковы, — произносит он, смотря на Ксюшу, как на очередную безмозглую куклу. — Все они становятся такими, рано или поздно.

— Нет.

Звучит твердо, хоть голос и дрожит.

Но, как бы высоко ни был поднят ее подбородок, какой бы храброй она ни старалась казаться, она боится его. Они все боятся.

И все же она стоит перед ним, пытаясь защитить свою подругу. Ту, которую сама привела.

— Ты действительно думаешь, что у тебя есть выбор? — насмешливо спрашивает. — Ты ведь знаешь, что будет, если ослушаешься меня?

— Я все равно не смогу привести ее, — тихо пытается возразить — Она откажется.

Мужчина встает из-за стола. Подходит ближе.

— Уверен, ты что-нибудь придумаешь.