С замиранием сердца смотрела в восторженное лицо врача. Боже, каждый раз одно и то же чувство волнения, какой-то трепетный страх и невероятное ощущения счастья. Во мне его ребенок. Во мне мистическое повторение нашей страсти, в очередной раз доказывающее, что бессмертие имеет совсем иную форму, чем простая продолжительность жизни. Это наше с ним бессмертие. Это воплощение нашего «я буду любить тебя вечно». И я смотрю на монитор сквозь слезы, сжимая в пальцах край простыни.
– Что? Ты же и так всё знаешь. На мониторе видишь. Не впервой. Деееевочка. Маленькая, крошечная девочка. Развивается превосходно. Полностью соответствуют заявленным тобой срокам. Я не знаю, какими силами обладает Максим Воронов, но он это сделал с тобой снова. Каким образом ты носишь ребенка, для меня остается загадкой. Мы сделаем все необходимые проверки. Может, найдем что-то интересное. Ооох, какая же она милаяяяя. Смотри, она сосет пальчик. Ещё немножко, и ты начнешь ее чувствовать. Она очень спокойная в отличие от двоих ваших бесенят.
Фаина улыбалась, а я вместе с ней, чувствуя, как по щекам текут слёзы.
Глава 9
– Я обязана дать ей жизнь. Я её выношу. Слышишь, Фаина? Я её выношу, и ты мне в этом поможешь. Любые лекарства. Всё, что скажешь.
– Токсикоз, очень низкое железо, повышенное давление. Я думаю, тебе важно продержаться первые два с половиной месяца. Потом станет намного легче. И береги себя. Никаких нагрузок и стрессов.
Она при этом сильно сжала мои пальцы.
– Постарайся, слышишь? Ради малышки. Никаких стрессов.
– Я стараюсь… я так стараюсь, Фая. Но иногда…иногда от отчаяния хочется грызть землю.
– Знаю…
– Он жив, Фаина. Я это чувствую. Точно знаю, что жив.
– Конечно, жив. Если ты чувствуешь, значит, обязательно жив.
И я разрыдалась, пряча лицо у нее на груди.
***
С нашей последней встречи прошло несколько недель. За это время лучше мне не стало, и боль в животе лишь усиливалась пропорционально стрессу, в котором я пребывала всё это время, а голод лишь усугубил мое состояние.
Я не давала себе спать. Боялась, что Максим позвонит, а я не услышу его. Я звала его сама каждый день, молилась. Беззвучно кричала ему и с замиранием сердца вслушивалась в тишину, от которой хотелось биться головой о стены.
Не заметила, как уснула в его кресле, поперёк, положив голову на один подлокотник и свесив ноги с другого. Меня разбудил настойчивый звонок сотового. Потянулась за смартфоном, лежащим на столе и, посмотрев на дисплей, тут же ответила:
– Да, Стефан.
– Он готовится покинуть страну. Готов принять нас в одной из своих подпольных квартир прямо сейчас…Но я бы не стал рисковать.
Протирая глаза, я села в кресле, стараясь понять, о чем он мне говорит. Бросила взгляд на часы: черт, два часа жизни к дьяволу!
– Возьмем охрану. Что он может нам сделать?
– Он – ничего…но это может быть засада. Что-то он легко согласился, да и взамен запросил не так уж много.
– Что именно?
– Помочь ему покинуть страну. Вот это меня насторожило больше всего. Зачем ему бежать от своих работодателей? Очень похоже на ловушку.
– Зачем нас заманивать в ловушку? Мы не прятались до сегодняшнего дня, они бы пришли к нам, не стесняясь. Я жду тебя у себя через десять минут.
– Я уже внизу. Спускайтесь. Оттуда сразу на встречу с нашими. Хочу побыстрее покончить с этим и вывезти вас как можно дальше.
Чёртов Ищейка! Такое впечатление, что он находится одновременно во всех местах. И читает мысли похлеще любого Копперфилда. Торопится побыстрее разделаться со всем и бежать. Все они торопятся и ждут только моего приказа.
Я вцепилась в руку Стефана и замерла, едва мы вышли из машины, в ноздри ударил запах гари и дыма.
– Он мёртв, – тихо сказала я, глядя застывшим взглядом на Стефана, – я чувствую, что он мёртв. Можно уже туда не идти. Кто-то нас опередил.
– Нужно проверить. Оставайтесь здесь вместе с охраной.
– Проверьте.
Радич с Володиным и еще тремя парнями направились в здание, а я облокотилась о капот двумя руками и закрыла глаза. Это была моя последняя надежда узнать что-то о Максиме. Только что она превратилась в пепел вместе с плотью осведомителя. Тяжело дыша, я смотрела на серебристую краску капота и чувствовала, как сильно мне хочется заорать. Вот так, на всю улицу. Просто кричать, срывая горло. Кричать от бессилия и растерянности. От отчаяния. Все опять уходит, как песок сквозь пальцы. Вытекает в никуда, рассыпается. Я не знаю, что мне делать, Максим? Куда мне бежать и бежать ли? Мне страшно. Как я уберегу наших детей и нашу семью одна, без тебя? Дай мне хоть какой-то знак, что ты рядом, что ты обо всём знаешь. Дай мне надежду, черт тебя раздери! Что мне делать?!