И тут они появились. Три тени, двигающиеся с нечеловеческой скоростью. Носферату. Эти низшие вампиры были известны своей жестокостью и жаждой крови. Они выглядели как иссушенные трупы, кожа обтягивала их кости, а глаза горели голодным светом. Лысые черепа, выпирающие клыки, острые уши. Они не ждали, они напали сразу.

— Лана, беги! — крикнул Вахид, выталкивая меня назад.

Я побежала, не оглядываясь, чувствуя, как холодный страх сжимает сердце. Я слышала, как позади раздаются звуки борьбы, рычание, удары. Я знала, что Вахид сражается, но я не могла остановиться. Я бежала так быстро, как только могла, через этот проклятый лабиринт, пока, наконец, не увидела наш дом.

Я вбежала внутрь и захлопнула дверь, прижавшись к ней спиной, стараясь отдышаться. Моё сердце бешено колотилось, я чувствовала, как страх накатывает волнами, как тьма снаружи продолжает стучаться в двери и окна, как будто сама смерть пришла за мной. Через несколько минут, которые показались вечностью, я услышала шаги. Я сжалась, готовясь к худшему, но это был Вахид. Он вошёл в дом, его лицо было мрачным, а на одежде виднелись следы крови. Черной крови Носферату.

— Они мертвы, — произнёс он холодно, захлопывая дверь за собой и запирая её на все замки. — Но этот город всегда принадлежал им…

- Откуда ты все это знаешь?

- Я несколько недель получал знания от самого Нейла Мортифера – императора. В меня насильно загружали информацию. Я теперь ходячая, блядь, энциклопедия.

- Ты вернулся!

Я почувствовала, как моё тело расслабляется от облегчения. Я бросилась к нему, чувствуя, как внутри меня поднимается волна эмоций — страха, радости, благодарности. Я обняла его, прижимаясь к его груди, чувствуя его тепло.

— Спасибо, — прошептала я, мои слёзы текли по щекам. — Спасибо, что спас меня.

Он стоял неподвижно, его тело было напряжено, как будто он не знал, как реагировать. Я подняла голову, посмотрела ему в глаза и вдруг, неожиданно для себя, поцеловала его.

Это было мгновение, когда всё вокруг исчезло. Тьма, город, страх — всё это исчезло, оставив только нас двоих. Его губы были холодными, но я чувствовала, как в них просыпается жизнь. На мгновение он замер, словно оторопев от неожиданности, но не отстранился. И я поняла, что, возможно, под этой ледяной оболочкой всё ещё было что-то человеческое. Я чувствовала его губы холодные, почти безжизненные, но с каждым мгновением они становились теплее, и Вахид словно пробуждался ото сна. Этот поцелуй был для меня отчаянной попыткой разбудить в нём то, что он потерял, — то, что когда-то делало его человеком, а не зверем. Он целовал меня в ответ жадно и в тоже время настороженно, я сжимала его шею. Зарывалась пальцами в волосы на затылке, льнула к нему всем телом.

- Вахид…мой император…, - простонала ему в губы.

Но внезапно он отстранился, резко, как будто обжёгся. Его глаза были широко распахнуты, полны непонимания и словно чего-то дикого…а потом вспыхнули яростью.

— Что ты делаешь? — прорычал он, отступая на шаг назад. Его голос был полон гнева, но я видела, что в этом гневе была и доля страха. — Ты думаешь, что можешь меня привязать к себе? Думаешь, я забуду, что ты всего лишь вещь, которую мне подарили?

Слова резанули меня с такой силой что я чуть не согнулась пополам. Боль, разлитая по венам, была почти невыносима. Я чувствовала, как моё сердце сжимается, но я не могла отвести взгляд от его глаз. Там, в глубине, было нечто большее, что-то, что я не могла понять. Тени прошлого, осколки того, кем он когда-то был.

— Я не вещь, — произнесла я тихо, но твёрдо. — И ты это знаешь.

Вахид

Асфентус, этот проклятый город, словно сама бездна смотрела на меня тысячей чёрных глаз. Он тянул свои уродливые, гнилые руки, и я чувствовал, как они пытаются схватить меня за горло. Здесь даже ветер был мёртвым — тихий, липкий, ползущий по коже, как черви, вырывающиеся из могилы. Камни под ногами были пропитаны кровью, засохшей и чёрной, как мои воспоминания о том, кем я был. В голове мертвая дыра. Нихрена не помню. Город шептал, дышал мне в лицо. Я не мог забыть этот запах — запах гнили и старой, протухшей смерти. Смерть здесь не уносила с собой, она оставляла. В этом городе никто не умирал по-настоящему, потому что каждый, кто ступал на его камни, уже был мёртв. Я чувствовал, как шёпот поднимается из-под земли, как древнее зло, впитанное в кости этого места, пытается что-то сказать. Это место дышало ненавистью.