Асфентус знал меня. Я чувствовал это, как старый враг чувствует давнюю злобу, которая никогда не угасает. И я знал, что впереди меня ждёт встреча с Рино — королём, который управляет городом мертвецов, но в то же время сам он нечто гораздо худшее. Он должен был знать об Асмороне, должен был понимать, что Курд может вернуться. Но молчал. Молчание в таком месте — хуже, чем угроза.

Я шёл к нему не ради объяснений. Мне были нужны ответы.

Лана

Вахид шагал уверенно, не глядя по сторонам. Каждый его шаг был полон решимости и непоколебимой силы, словно он знал, что впереди его ждёт нечто неизбежное, но оно уже не могло его остановить. Я следовала за ним, как тень, которая всегда отстаёт на мгновение, но не исчезает. Королевский дворец Рино возвышался над Асфентусом, как сломанный зуб в пасти чудовища. Тёмный, выточенный из чёрного камня, он смотрел на нас издалека, как грозное предостережение. Мы подошли к огромным воротам, которые, казалось, давно не открывались. Казалось, что сама земля здесь мертва, словно дворец был построен не для живых, а для тех, кто не может умереть. Я здесь была совсем недавно…Совсем недавно сам Рино помог мне проникнуть на Единый Континент и предупреждал, что я оттуда скорей всего больше не вернусь. Но я вернулась…Только была ли я теперь собой? Уходила жена самого императора Черных Волков. Ибрагимова. А вернулась рабыня, игрушка, шлюха Канибала. Что скажет Викки…жена Рино и увидимся ли мы с ней. Ведь я теперь ни на что не имею права. На мне клеймо рабыни. Внутри меня больше нет сущности волчицы. Я обескровлена, я отброс мира бессмертных. Это почувствует кто угодно. Теперь я не имею права даже посмотреть в глаза королю Асфентуса. Рабыня раба. Что может быть ниже?

Как я и предполагала меня даже не пустили во дворец. Вахид оставил меня на улице. Одну. Возле ворот как собаку. И я буду здесь стоять как та самая собака и ждать своего Хозяина.

***

Вахид

Королевские залы Асфентуса были не тем, что можно назвать дворцом. Это была гробница, заполненная тенями. Стены здесь были выложены камнем, пропитанным древней силой, силой смерти. Внешняя роскошь готическая, мрачная граничила с царским великолепием.

Меня провели в главный зал, и я увидел его.

Рино Смерть. Полукровка. Метис, рождённый от величия Чёрных Львов и низости Носферату. Его кожа была смуглой, а глаза — разного цвета. Цепкие, пронизывающие. Мой волк ощетинился и оскалился, но я приказал ему успокоиться. Рино сидел на своём троне, словно высеченный из тёмного гранита. В его позе была сила, но в каждом движении — затаённая угроза.

— Каннибал, — голос Рино был низким, шуршащим, как шелест сухих листьев под ногами. Он не встал. Он не удосужился даже взглянуть на меня, продолжая медленно, почти лениво вертеть в руках бокал, в котором играла тёмная, вязкая жидкость. Интересно король пьет кровь из пакетов…или все же нарушает закон?

Я шагнул ближе, и тени в зале дрогнули, будто сами стены отреагировали на моё присутствие. Но Рино оставался невозмутимым.

— Ты должен знать, зачем я здесь, — произнёс я, глядя прямо в его разные глаза. Я чувствовал, как наэлектризовался воздух. Смерть не пошевелился.

— Конечно, — ухмылка медленно тронула его губы. — Ты хочешь знать о демоне. Об Асмороне.

Я не отвечал. Молчание стало моим оружием. Я просто ждал. Ждал, когда он заговорит. В этом мире все короли — лишь ещё одна фигура на доске. Даже такие, как Рино.

— Асморон здесь, — продолжил он, медленно, растягивая слова. — Но зачем я должен был его останавливать? Этот город давно уже мёртв. И теперь в нём просто появился новый гость.

- Разве этот гость не угрожает твоему клану?

- Если я позволяю этому гостю здесь находиться значит мне то выгодно. И моему клану тоже.

- То есть ты знаешь о воскрешении Курда?

Рино резко подался вперед.

- Что ты несешь, Каннибал? Курд мертв мертвее не бывает!

- Значит ты в своем королевстве далеко не король, если какие-то гиены знают, что творится у тебя под носом, а ты нет!

Курд восстал. Мёртвый, разорванный на куски, забытый, проклятый. Его тело не принадлежало ни одному миру — ни миру живых, ни миру мёртвых. Он был создан из кусочков, которых не должно было существовать вместе, из фрагментов. Это предательство разрывает его на части даже сейчас, когда мышцы его тела пульсируют, словно вновь обретённая жизнь, но не та, которой он когда-то наслаждался. Это было нечто другое. Более тёмное. Более жуткое.