– Святые угодники, – полушепотом пискнула я, не в силах унять биение сердца в груди.

Неспешные шаги. Хлопок, где-то слева. Скрип двери. Тишина. Еще один скрип. Должно быть, концентрация серого вещества в моей голове значительно снизилась, потому что эта игра в кошки-мышки стала для меня в тысячу раз привлекательней, как только я осознала, что Ник поочередно проверяет кабинки. И я даже не стала оспаривать тот факт, что не заперла свою из какого-то извращенного желания, потрескивающего в тесном пространстве и отравляющего воздух похотью. Я также мысленно поблагодарила Керри и нашу службу клининга за отсутствие примесей других запахов в этой кабинке среди концентрации греха.

– Выходи, принцесса, – черные ботинки появились в просвете между полом и дверью, мое дыхание сделалось непристойно глубоким.

– Иначе что?

Тихий смешок был почти не слышен из-за шума крови в ушах.

Затем дверь со скрипом проплыла перед моим лицом, открывая вид на мужчину, что держал мое сердце в своей твердой хватке целое десятилетие, и все мысли разом покинули голову.

Кроме одной.

Я была той, кто первым набросился на Ника, запрыгивая на него слишком быстро для того, кто только что убегал от погони, сильные руки подхватили мое тело и вынесли из кабинки, а горячие губы коснулись мочки моего уха.

– Я должен наказать тебя, принцесса, – прошептал он, едва касаясь кожи на моей шее губами.

По его голосу я не могла понять, злится Ник или все это лишь притворство, потому что где-то в глубине души он должен был быть рад, обнаружив меня вот такой, сделанной из того же теста, что и он, вовсе не пай-девочкой, от которой шарахался почти треть своей жизни. Я отчетливо помнила его слова, якобы он – вовсе не тот, кто мне нужен, прямо перед тем, как его член заполнил мой рот в противовес сказанному. Теперь, когда занавес упал, мы были на равных, больше ничего не маячило между нами, и разве этого недостаточно для «долго и счастливо» не только на бумаге?

Череду моих мыслей остановил холодный мрамор столешницы, коснувшийся моих почти обнаженных ягодиц. Не говоря больше ни слова, Ник проскользил руками по моим бедрам, цепляя резинку трусиков, стягивая их вниз по ногам. Смятая ткань исчезла в его кармане быстрее, чем я успела сказать «абракадабра», и так же быстро Ник опустился на колени передо мной, чем вырвал из моей груди удивленный стон еще до того, как его губы жадно впились в мой пульсирующий центр.

Первая мысль была о том, что это не очень-то похоже на наказание, а вторая, пришедшая следом, была нечленораздельной, поскольку его язык двигался так умело, что я практически запуталась внутри собственной головы между замешательством, стыдом и желанием притянуть его голову ближе. Долгие развратные движения сменялись быстрыми и ритмичными, сопровождаясь моими бесстыдными стонами и рывками ягодиц навстречу его ласкам. Не прошло и пары минут, как я почувствовала нарастающую пульсацию внутри и приготовилась к оглушительному оргазму, но за секунду до взрыва Ник резко отстранился, поднимаясь на ноги.

– Чт… – Он оборвал мой вопрос поцелуем, вкус которого положил конец моему протесту. Это была не романтичная ласка любовника, а кара за мой поступок, я поняла это, когда грубая рука обхватила мои щеки в нежной, но твердой хватке. Ник отстранился, глядя мне в глаза и разрывая душу на части бушующей яростью взгляда.

– Хорошие девочки не кончают, ангел. – Он выплюнул последнее слово, как проклятие. А потом быстрым движением стянул с себя пиджак, набрасывая его на мои плечи, пока я сидела там, возмущенно хватая воздух ртом, все еще распутно разведя ноги в стороны. Ник помог мне спуститься с раковины и запахнул пиджак, пряча мое тело, его длины хватало, чтобы прикрыть все, что было оголено, от посторонних глаз. – Мы едем домой, – сухо сказал он, разворачиваясь к двери и ожидая, пока я пройду вперед, чтобы последовать за мной, как мрачная тень.

«Я только что по-королевски облажалась, – подумала я, но, когда мой взгляд упал на брюки Ника, задержавшись на передней их части, новый триумф вспыхнул внутри. – Или нет».

Весь путь до пентхауса занимал не больше двадцати минут, но по моим разрозненным ощущениям прошло около сотни тягучих лет в гнетущей тишине. Я делала вид, что смотрю в окно, периферийным зрением наблюдая за угловатыми чертами лица Ника, подсвеченными тусклыми улицами города и габаритами машин, что обгоняли нас. Твердая челюсть то и дело сжималась, словно он боролся со словами, но каждый раз одерживал над ними победу.

– Выходи, – бросил он перед тем, как выйти на парковке своего здания, и приток адреналина уже не был таким манящим, как полчаса назад в туалете клуба. Я даже успела бегло осмотреть руль и приборную панель пикапа, но тут же оттолкнула идею о побеге, не потому что не умела водить, а потому что взгляд Ника прорезал лобовое стекло и впился в меня невидимым острием.