– Обертка от клубничной жвачки, – указала на следующий лот в своей сталкерской коллекции. – Ты угощал девчонок из своей школы на парковке, когда флиртовал с ними. Я стояла неподалеку, поэтому, когда осталась последняя, осмелилась попросить, а ты просто швырнул ее в меня, даже не убедившись, что попал в верном направлении. У меня аллергия на клубнику, и я на дух не переношу наполнители с ее запахом, но эту жевала так долго, что мою челюсть, наверно, свело бы, если бы не сыпь, которая выступила у меня на щеках, заставив наконец ее выплюнуть.

– Ливи, я…

– Пуговица от твоих джинсов, – боже, мне было даже стыдно произносить обстоятельства ее происхождения, но дороги назад теперь не могло быть, я поклялась быть честной, чтобы наконец освободиться от многолетней боли. – Я подсматривала в душе в мужской раздевалке. – Ник выгнул бровь, но не прервал мой рассказ, перекатывая пуговицу между большим и указательным пальцами. – Не знаю зачем, я просто сделала это. Мне тогда едва исполнилось шестнадцать, и я понятия не имела, как выглядит мужское тело. Пуговицу взяла на память, когда обнаружила ее на полу в куче твоей одежды.

В шкатулке были и другие безделушки, но он отложил ее, заглядывая в саму коробку, где черно-серебристая майка от его старой формы насмехалась над моей одержимостью.

– Я ее не украла, если хочешь знать, – сказала, когда Ник вытащил майку, вертя в руках.

– Тогда откуда она у тебя? – Его голос отдавался особенным теплом, но еще и сожалением и виной. Я не нуждалась в жалости.

– Помнишь, ты спросил, не девственница ли я? – плечи Ника напряглись от моего вопроса, а голова медленно, словно через силу, повернулась в мою сторону. Наши взгляды встретились, и если бы я все еще была той, до дрожи в ногах влюбленной девчонкой, то пожалела бы его чувства и закрыла рот. Но я этого не сделала, когда зажмурила глаза, погружая комнату в темноту, как учила Дана, когда мы играли в прятки. – Ты был тем первым парнем, Ник, – я прошептала эти слова почти беззвучно, надеясь, что они растворятся в воздухе, прежде чем он их услышит.

– Нет, – прохрипел он, подходя ко мне и обхватив заднюю сторону моей шеи горячими ладонями так, чтобы я снова открыла глаза, взглянув на него. Большие пальцы удерживали мои щеки в нежной хватке. – Это неправда. Скажи, что это неправда! Я бы запомнил.

– Но ты забыл, – слезы потекли по моим щекам, когда я впилась в него злым взглядом и открыла рот, позволяя своему сердцу истечь кровью.

Я смотрел на случайные, на первый взгляд ничего не значащие предметы в своих руках, и их вес ощущался сильнее, чем любой груз, когда-либо оседавший на мои плечи. Я был мудаком большую часть своей жизни и научился жить с этим, практически забыв горький привкус угрызений совести. Но, как оказалось, живое доказательство моих дрянных поступков было спрятано в одной неприметной коробке среднего размера в течение нескольких лет. Разве отчаяние и боль просто можно было прикрыть картонной крышкой в надежде, что они пролежат внутри, покрываясь пылью забвения?

Это было даже не самым худшим. Короткие истории о многолетних терзаниях – ничто, по сравнению с последними словами, слетевшими с губ Ливи. Задолго до момента, когда я разрешил себе исследовать ее тело, мой разум проклинал любого мужчину, когда-либо смотревшего на нее с интересом. Я не хотел развивать в своем сознании мысль о том, что кто-то прикасался к ней так же, как я, целовал ее, любил. Долгие годы сознательно отвергал Оливию, не позволяя себе даже самую малость помечтать о чем-то настолько светлом, как симпатия и уж тем более любовь к ней, потому что знал, что как только она повзрослеет, то превратится в мечту во плоти и я не посмею запятнать ее собой.

Какая чудовищная ирония, ведь именно это я и сделал, судя по рассказу, слетевшему с ее бесцветных губ.

Розы красные,

Фиалки синие,

Доминик украл сердце Оливии.

Мои ладони вспотели, и текст на листке стал нечетким, а половина чернил отпечаталась на коже. Я как дура репетировала дурацкий стишок до середины ночи, проговаривая его с разными интонациями. Теперь под моими глазами темные круги, и выгляжу я отвратительно даже с толстым слоем косметики на лице. Щеки немного чешутся, но так я кажусь старше. Все эти девушки на вечеринке такие сногсшибательные и взрослые, что задаюсь вопросом, буду ли когда-нибудь достаточно хороша для него.

Странно, что вечеринка проходит здесь, ведь совсем недавно, буквально на днях, в этом доме состоялись похороны. И никто даже не спросил, есть ли у меня приглашение, но это скорее хорошо, чем плохо. На самом деле я думала, Доминик давно не живет тут, но девочки из моей школы назвали именно этот адрес. Пришлось взять с собой Кая, чтобы добраться в загородный дом Каллаханов, но он сразу же исчез, как только пара бесконечных ног подошла к нему познакомиться. Мужчины.