– Мне так жаль, Ливи. Обещаю, он заплатит за каждую секунду того дня и за все последующие, когда тебе пришлось жить с этим, виня себя, – низким голосом сказал Доминик. Пальцы его скользнули по моим щекам, поглаживая, и предательский живот сжался от ощущения нежности прикосновения, полностью обратной ярости и обещанию расплаты во взгляде, не терпящем возражений. С той же легкостью он мог бы вслух читать список продуктов, и я растеклась бы лужицей, просто слушая его.

До этой секунды я даже не понимала, насколько нуждалась в этом обещании, словно в якоре, способном вернуть дрейфующую меня к берегу. Еще в тот день, когда Доминик ворвался в мою комнату в лыжной маске, символизируя собой сгусток темной энергии, я знала, что он – единственный, кто способен убить всех до единого моих демонов. Поэтому пошла к нему в восемнадцать, заключив сделку, подписанную моей кровью, отдала свои сердце и душу, больше ничего не требуя взамен.

Теперь я была старше, видела и знала больше и хотела вернуть то, что у него еще осталось, забрав часть его сердца и души для себя. Привстав на цыпочки, я проглотила свой ответ, давая невысказанное разрешение на расправу над Россом. Это было неправильно по всем определениям, но мне было плевать на последствия.

Я скрепила новую сделку поцелуем.

У сломленных людей есть одна особенность – они всю жизнь ищут недостающие стороны себя, перебирают чужие разбитые детали, подставляя и примеряя их кусочек за кусочком, пока не найдут подходящую, способную закрыть дыру в душе. Чем сильней я рассыпался на осколки, тем меньше попыток, чтобы что-то склеить, предпринимал. В какой-то момент даже решил, что было бы проще просто ждать, пока от меня совсем ничего не останется.

До нее.

Стоило ощутить на губах сладковатый вкус отчаяния Ливи, смешанного с кроткой надеждой, и я словно вернулся во времена, когда казалось, что одолеть дракона деревянным мечом – проще простого. Принцы существуют, пока принцессы в них верят. Я хотел, чтобы в меня верили, и ради этого был готов сразиться с сотней ее проблем, настоящих и вымышленных, побороть не только врагов, но и все страхи. Может быть, так изгнанники, навсегда лишившиеся места при дворе, и зарабатывали прощение.

Не знаю, хорошая ли идея – целовать девушку на следующее же утро после того, как она подверглась нападению, но я просто не мог остановиться, пробуя то, что всегда считал запретным. И Ливи, кажется, не возражала, отвечая на мой поцелуй с той же страстью, впиваясь руками в мои плечи и постанывая от удовольствия. Наш первый поцелуй был не более чем прихотью для утешения, потом был короткий момент в медиазале, который скорее был сравним с мимолетным видением. Но этот поцелуй, полный чувств, в которых я пока не мог разобраться, дарил подобие надежды, что наш будущий брак – не просто чернила, высохшие на листках манильской бумаги.

Я провел языком по ее нижней губе, и с новым вздохом губы Ливи приоткрылись, впуская меня в ее жаркий рот, а мои руки переместились под ее ягодицы, поднимая невесомое тело над полом. Она обхватила мой торс ногами, и я сдвинулся вперед, впечатывая нас в панорамное окно, как будто хотел показать всему городу, что это не фикция. Мы оба чувствовали вибрации воздуха, каждый раз попадая в воронку, вращающую нас вокруг орбиты друг друга, и вот наконец попали в самый центр этого шторма. Увидев ее танцующей, я в очередной раз задумался: что, если мама была права и ангелы действительно существуют.

С большим трудом оторвавшись от поцелуя, взглянул в ее лицо, надеясь, что не обнаружу там сожаления или просьбы остановиться. Но взгляд Оливии был переполнен жара и тоски, таких интенсивных, что я ожидал от него ожогов в местах, которых он касался. Всего на мгновение она замешкалась, а потом уперлась руками в мою грудь, отталкивая от себя, и я уже решил, что момент потерян. Но ноги Ливи крепче обвились вокруг меня для ее поддержки, и я завороженно наблюдал, как ее тонкая майка ползет вверх, обнажая стройное тело и упругие изгибы ее груди под полупрозрачным кружевом лифчика.

– К черту мою жизнь, – прохрипел я, закрывая глаза, чтобы качнуть головой, и сразу же открывая их, чтобы больше ничего не упустить. И был вознагражден, когда Ливи выгнула спину, отводя руку назад, чтобы расстегнуть застежку, отделяющую мой взгляд от зрелища, которое сделало мой каменный член еще тверже. Она почувствовала это, я точно знал, потому что принялась извиваться на мне, как на шесте, все еще держась в воздухе только при помощи ног, так и не отводя чертовых голубых глаз.

– Сотри его руки, – с мольбой в голосе прошептала она. За грохотом барабанных перепонок ее просьба прозвучала как отчаянный крик, и одна моя рука, безвольно болтающаяся в воздухе, поднялась к стеклу, а вторая взмыла вверх, чтобы дотронуться до торчащего соска на ее правой груди. Едва мой большой палец задел ее твердую вершину, как громкий стон сорвался с губ Ливи, накаляя воздух ее желанием и испаряя остатки моей сдержанности. – Пожалуйста…