– Ты сказала, что это ненадолго, так что я остаюсь, – он уткнулся в телефон, устраиваясь поудобней.

– Как знаешь, – взявшись за дверную ручку, я обернулась через плечо. – Когда твой «Кадиллак» размолотят бейсбольными битами, не вини меня.

Выскользнув наружу, я как можно быстрее захлопнула дверь, обрывая сердитое ворчание Кая. Достаточно было уже того, что он не поплелся за мной внутрь. Набросив на плечо спортивную сумку с танцевальной обувью и одеждой, поднялась по каменным ступеням и толкнула массивную черную дверь.

– Ого! – вырвалось у меня.

Внутри центр выглядел еще лучше, здание явно недавно пережило большой ремонт. Стены были выровнены и покрашены в шалфейный цвет, вдоль коридора в разноцветных рамках всех размеров висели детские рисунки и стояли уютные плюшевые диваны, а перед ними – низкие столики с принадлежностями для рисования и разноцветными конфетами в пластмассовых вазах. На улице перед входом я заметила камеру слежения и, окинув взглядом просторный холл, наткнулась еще на три такие же. Лестница выглядела чуть старше здания, но была отполирована и покрыта лаком, так что старые сколы на ней не бросались в глаза, если только кому-нибудь не приходило в голову специально присматриваться. Прямо как мне сейчас, но стоит ли винить за интерес, если это место было настолько уютным, что хотелось внимательно изучить каждую деталь, вплоть до дверных ручек из причудливого, нарочно покрытого трещинами металла или резных оконных рам с изображениями самых разных цветов.

– Оливия Аттвуд? – окликнул женский голос.

От испуга я чуть не вскрикнула и обернулась, а моя челюсть отвисла до пола.

Женщина приблизительно двухсотлетнего возраста стояла в коридоре прямо позади меня с незажженной курительной трубкой, торчащей из малиновых губ. Затемненные желтые очки скрывали ее глаза, поэтому я могла лишь предположить, что взгляд старушки был направлен на меня. Но на этом странности не заканчивались, поскольку на шее у нее висело что-то вроде бус из сушеного чеснока, а в основание фетровой шляпы, украшающей ее седую голову, было воткнуто настоящее павлинье перо. Оно огибало весь головной убор, свешиваясь с другого его края пышным каскадом. Если это и была та самая тетушка Керри, то теперь я точно могла сказать, откуда моя подруга унаследовала свою манеру вычурно одеваться.

– Здравствуйте! – поприветствовала я, подходя ближе и протягивая руку. – Приятно с вами познакомиться, мисс Рейнбоу.

Ее сморщенная «куриная лапка» в сетчатой перчатке вцепилась мне в руку, тряся в воздухе почти целую минуту, от этого тяжелые ленты железных браслетов зазвенели на старческом запястье. Все это время старушка не произносила ни слова, пока я гадала, сколько времени ей потребуется на анализ. Конечно, я не ожидала, что это превратится в прослушивание в духе старых музыкальных клипов, но все равно ощущала, будто проверка окажется нестандартной.

– Можешь звать меня Мардж. – Она наконец улыбнулась, и эта улыбка удивительным образом преобразила ее лицо и уголки глаз, насколько я могла судить за очками. – Пойдем, я тебе тут все покажу. – Я согласно кивнула, и тут ураган под названием Марджори, мощностью в одиннадцать баллов по шкале Бофорта, вырвался на волю.

Следующий час она водила меня по своим владениям, не пропуская ни одного уголка, с особой гордостью рассказывала о том, как бывший работник финансировал их деятельность и следил, чтобы у детей было все необходимое. Мы обошли здание целиком, и в каждом помещении нас встречал тот же невычурный лоск, что и внизу при входе. Ничто из того, чем гордилась Мардж, не было проделано для показухи, и я поняла это, как только мы достигли последнего пункта нашей экскурсии.

Танцевального класса как такового здесь не было, но был большой зал для занятий физкультурой, с удобным покрытием и достаточным местом для группы из десяти человек. Все нехитрые спортивные снаряды уже были убраны на свои места у стены, где возвышались полки с красивыми крючковатыми подписями, чтобы никто ничего не перепутал.

– Это просто удивительно. – Я широко улыбнулась, глядя вокруг.

– Видела бы ты это место раньше, – хмыкнула Мардж. – Еще каких-то пять лет назад тут был настоящий гадюшник, где взрослые устраивали карточные состязания за бутылку чего-нибудь крепкого. Их дети приходили сюда, ожидая, пока родители одумаются и вернутся домой, иногда проходили часы, а то и дни, чтобы вытравить их с моего порога. Местным властям было плевать, а нам не хотелось устраивать здесь притон, поэтому я уводила детей подальше, кормила и помогала с уроками, пока мои наиболее добросовестные помощники из таких же местных отбросов занимали их кто чем мог. К счастью, те времена прошли, теперь мы обучаем детей на деньги филантропов, так что дела идут в гору, да. – Закончив рассказ, она довольно выдохнула, словно удивляясь своим же заслугам, а я могла только пялиться в восхищении. Если до этой минуты меня посещали сомнения по поводу идеи Керри, то прямо сейчас не осталось ни единой мысли, которая могла бы убедить меня в обратном.