Потом Оливия вошла в спортзал в разгар занятия, и моя нервная система дала серьезную трещину. Поэтому следующие сорок минут работал на износ, пытаясь выкинуть из головы крохотную пижаму, сексуальный беспорядок в белокурых прядях и налитые кровью заспанные глаза.

Прошло два дня с тех пор, как Оливия переехала в пентхаус. Не знаю, чего я ожидал от этой затеи, но в вечер, когда, покончив с ее коробками, мы заказали пиццу, вместо полноценного разговора она бросила короткое «спасибо» и удалилась с тарелкой обратно к себе. Я был в бешенстве, поэтому, забрав остатки веганской дряни, провел одинокий ужин в медиазале за просмотром какого-то сериала. Там же потом и вырубился после двойной дозы ксанакса.

Пока что все наше скупое общение сводилось к молчаливому наливанию кофе по утрам и приветственным кивкам. Оливия уходила на учебу к десяти, затем отправлялась в дом родителей и уж не знаю, нарочно ли, задерживалась там до позднего вечера. После чего приходила, даря обессиленное «привет» и «спокойной ночи», закрываясь в спальне до утра. Это меня ни хрена не устраивало по многим причинам, но я продолжал убеждать себя, что дело лишь в оттягивании момента, когда я смогу заполучить акции Аттвудов.

– Сделай перерыв, а затем еще серию на гребном тренажере, – скомандовал Ману, протягивая мне бутылку воды и полотенце. – Ты отлично справляешься, Ник. Если все наши занятия пройдут с тем же усердием, твои мышцы придут в норму гораздо раньше срока.

Это было отличной новостью само по себе, а если Оливия продолжит врываться сюда, не потрудившись одеться и крича, чтобы мы заткнулись и убрали музыку, то моя продуктивность только возрастет. Как и желание убивать, а вот здравомыслие, похоже, иссякнет окончательно.

Я вытер пот со лба и груди, растягивая мышцы, затем отвинтил крышку от бутылки, опустошая ее так жадно, будто весь последний час путешествовал по Средней Азии. Ману остался в углу зала, продолжая отмечать что-то в плане тренировок, и мой взгляд упал на дверной проем. Слова реабилитолога заставили задуматься.

Что я буду делать, когда нога восстановится, ведь место в «Файр» окончательно потеряно, а новые стоящие контракты с травмированными игроками заключались практически никогда. Тони настаивал, чтобы я не отказывался от рекламных контрактов, а я каждый раз велел ему отвалить. За последние месяцы жизнь кардинально изменилась, и даже слабые отголоски сожаления удивительным образом перестали преследовать меня. Не знаю, была ли тому виной доктор Коллинз со своими сеансами или, может быть, понимание бессмысленности возвращения накладывало отпечаток, только меня уже не так тяготила перспектива остаться в Бостоне насовсем и затеряться в какой-нибудь другой рутине.

Любопытная голова снова выглянула из-за угла, и на короткий миг мой невыспавшийся мозг даже решил, что дело в ней.

– Можно войти? – Эта покорная версия Оливии была полной противоположностью дикарки, что ворвалась двумя часами ранее, обещая выдрать колонки из стены и засунуть их мне в задницу. Судя по влажным волосам, она приняла душ, переодевшись в один из своих скучных нарядов, предназначенных для учебы. И почему-то эта смена образа заставила меня нахмуриться.

Сделав последний глоток, сжал пустую бутылку и встал, чтобы бросить ее в мусорное ведро у двери. Оливия проследила за моими перемещениями, задерживаясь взглядом на некоторых открытых частях моего тела. Как бы она ни старалась это скрыть, ее влекло ко мне, даже несмотря на враждебность.

– Что, никаких больше угроз? – Я подошел вплотную, радуясь краске стыда на ее лице.

– Извини, это было невежливо. По утрам я не очень дружелюбная. – Голос Оливии приобрел задумчивые хриплые нотки. – В следующий раз просто кинь в меня стаканом с кофе, это обезвредит худшую сторону.

Она виновато закусила губу, глядя в сторону Ману. Тот, казалось, не замечал ничего за пределами своего планшета, поэтому я подошел еще ближе к Оливии, загораживая ей обзор. Голубые глаза остановились на моей голой груди, а без того румяные щеки окрасились в алый. Колебание воздуха от ее поверхностного дыхания заставило меня улыбнуться.

– Извини за музыку, я думал, шумоизоляция здания это выдержит, – она явно не расслышала слов, медленно моргая и все еще глядя перед собой. Большую часть времени я не был тщеславным придурком, поэтому поднес указательный палец к ее подбородку, призывая поднять взгляд. – Кстати, здесь достаточно места для танцев, – я кивнул в сторону той половины зала, что была пуста и увешана зеркалами.