– Не запирай его, вдруг я захочу проведать свою девушку однажды ночью. – Подмигиваю и залезаю на подоконник, свесив ноги. Переворачиваюсь, цепляясь руками за раму, и спрыгиваю вниз, приземляясь на корточки, слышу над головой громкий шепот:

– Ты там цел? – Выпрямляюсь и развожу руки в стороны, выпячивая грудь с видом победителя. Она смотрит из окна, закутавшись в одеяло и улыбаясь, затем закатывает глаза. Такая растрепанная и сонная. И такая моя. Машу рукой и бегу в сторону дома, оглядываясь по сторонам. Не хотелось бы, чтобы соседи меня застукали. Если кто-нибудь начнет трепать языком, тогда Элли влетит от предков.

Вхожу в дом, в кухне горит свет и жужжит машина для кофе.

– Мам? – зову я.

Она высовывается из кладовки, взмахивая рукой.

– Здесь.

– Что ты там делаешь? – Подхожу ближе и включаю свет у нее над головой.

– Ох, спасибо! Зачем делать выключатель так высоко, когда твоя жена ростом всего пять футов, – ворчит она на отца, который уже давно не живет здесь.

– Давай помогу, что ты ищешь? – Игнорирую ее слова, ведь если начну защищать отца, то снова окажусь крайним и ее недовольство перекинется на меня.

– Охранник на станции просил захватить фото для нового пропуска. Помню, что сделала их целую кучу и закинула куда-то сюда.

Я помогаю выудить коробки с полок и начинаю разбирать содержимое.

– Вот здесь какие-то альбомы.

– Ой, это другая, – безразлично машет мать. – Детские фотографии в основном.

Ну конечно, зачем они ей. Вынимаю потускневший альбом и переворачиваю обложку, листаю страницы, улыбаясь черно-белым и цветным фото. Многие из них смазанные и вообще странные, но мне они нравятся. Отец – дерьмовый фотограф, но он компенсировал это своей заботой и любовью сполна. Мой взгляд цепляется за маленькую цветную карточку: на ней я стою в кузове отцовского пикапа, рядом на земле стоит Дэн, а у моих ног, упершись руками в колени, сидит маленькая Элли; ее волосы заплетены в низкие хвостики, и она смотрит на меня, закинув голову вверх. Нам с Дэном лет по двенадцать, а Элли, наверно, всего восемь. Провожу указательным пальцем по снимку и улыбаюсь.

– Я видела тебя, – говорит мать, закончив копаться в своей коробке, при этом не глядя на меня. Перебирает в руках свои маленькие снимки. В жизни она точно такая же холодная, какой будет выглядеть на своем пропуске.

– Что? – Я не понимаю.

– Видела, как ты залезал в дом Пирсов. Рискну предположить, что это окно той девчонки, – кивает на снимок в моих руках.

– Это не твое дело, – не сдерживаюсь, ведь не могу допустить, чтобы об этом узнали родители Элли или Дэн. По крайней мере, не так. Это лучшее время в моей жизни, я не собираюсь выпускать любимую девушку из объятий, уважая ее желание притормозить с публичностью, и последнее, чего хочу, чтобы об этом трепался кто угодно, включая мою мать.

– Ну, с этим я давно смирилась, – спокойно отвечает она. – Твоя жизнь перестала быть моим делом, как только твой отец решил увезти тебя черт знает куда.

– Это произошло гораздо раньше, не смей обвинять отца. – Встаю и иду на кухню, не готовый слушать это дерьмо. Не сегодня, когда моя жизнь вдруг свернула с пыльной проселочной дороги на лучшую из автострад.

– Ты испоганишь ей жизнь, – летит мне в спину. Резко останавливаюсь и оборачиваюсь.

– Не. Смей. Говорить. Об. Элли! – отрывисто произношу я, отчеканивая каждое слово.

– Речь не о ней, а о тебе, Райан. У тебя дурные гены, ты сломаешь ее и оставишь погибать.

– Если ты продолжишь и дальше поливать отца грязью, я соберу вещи и улечу в Бостон первым же рейсом, – блефую. Все прошлое лето стажировался в Гарвардской бизнес-школе, чтобы в следующем учебном году получить шанс строить собственное дело; изнывал, скучая по соседской девчонке, и не мог дождаться этих каникул. А теперь, когда она моя, черта с два покину Брейдвуд так скоро.

– Я говорю не о твоем отце, – почти шепотом произносит мать и проходит мимо меня в кухню.

Иду за ней следом, хотя знаю, что не хочу продолжать разговор. Она достает две чашки, наливает кофе и ставит на стол. Я сажусь, наблюдая, как она бродит по кухне, не глядя на меня: достает сахар и ингредиенты для сэндвичей, потом встает напротив и начинает нарезать помидор.

– Ты не похож на своего отца, Райан, и лучше меня это знаешь. Каждый раз, глядя на тебя, я вижу свое отражение. И дело не только в том, что снаружи. – Внешне я и правда очень похож на мать, от отца только высокий рост, крепкое телосложение и умение работать головой. – Внутри ты еще больше мой сын.

Не знаю, что ответить, анализируя ее слова. Кофе передо мной остывает, а мать продолжает выдавать то, чего никак не ожидал услышать.

– Я испоганила Брайану жизнь, твой отец никогда не был счастлив со мной. Поначалу, наверно, был влюблен, но постепенно понял, что терпеть меня становится все сложнее. Это было заметно, когда он приходил домой, когда мы отправлялись в поездки, когда ложились в постель.

– Мам, избавь меня! – морщусь.