– Не у меня. В общем, мне нужно, чтобы ты связался с кем-нибудь из приемной комиссии в архитектурном колледже в Бостоне. Моя подруга по ошибке отправила туда документы, хотя собиралась поступить здесь, в Чикаго. – Я понимал, какой бред несу.

– Ты хочешь, чтобы я забрал эти документы и отправил ей?

– Не совсем так. Мне нужно, чтобы ей отказали в приеме.

– Я, кажется, ослышался. – Его голос стал суровей. Отец был не глупым, у него было три ученые степени и большой опыт в раскрытии моего вранья.

– Пап, она совершает большую, нет, огромную ошибку. – Я поморщился, сгребая с земли горсть камней и швыряя их в воду. Круги на поверхности напомнили жуткую картину того, как макушка Элли скрылась из виду.

– То есть ты решил вершить чужую судьбу своими и моими руками? Райан, ты отдаешь себе отчет в том, о чем просишь?

– Полностью, папа! Если все сделать быстро, документы вернут в лучший колледж в Чикаго, и мечта Элли сбудется.

– Элли? Элли, как дочь Чарли Пирса?

– Да.

– Хм. – Он задумался. – Эта девчушка бегала везде с фотоаппаратом и говорила, что я совершенно бездарный фотограф. – Я улыбнулся, это было на нее похоже.

– Так ты поможешь?

– Один вопрос. Почему девочка, которая всему городу прожужжала уши Чикагским институтом художников или как его там, вдруг собирается поступать в Бостон? – По голосу было понятно, что он уже знает ответ.

– Потому что я осел, пап. Я это допустил и хочу исправить.

– Райан, решения, которые мы принимаем за других, ложатся тяжким грузом на наши плечи. Я знаю пару человек, которые могут связаться с тем колледжем. Но что, если мы все об этом пожалеем?

– Я беру всю ответственность на себя! – говорю твердо.

– Конечно, разве может быть по-другому, – саркастично вздохнул он. – Хорошо, сынок, я обдумаю это и перезвоню.

– Спасибо, пап! Я не спросил, как ты?

– Ну, твой товарищ развлекает меня своими историями и помогает готовиться к сезонной рыбалке. Мы уже собрали набор снастей круче, чем у моего соседа, так что в следующие выходные я задам ему хорошую трепку.

– Передавай Кею привет и будь осторожен, пап!

– Всегда.

– Я скучаю, пока!

– Береги себя, сынок, люблю тебя!

– Я тебя тоже. – Вешаю трубку и опускаю голову на колени. Кажется, я только что запустил необратимый процесс.

Ночью пролезаю в окно к Элли и крепко обнимаю до самого утра. Мы почти не говорим, просто лежим в темной комнате, цепляясь друг за друга, как будто от этого зависят наши жизни. Моя точно зависит. Девушка давно спит, а я изучаю черты ее лица, стараясь сохранить в памяти все до мельчайшей веснушки. Вдыхаю ее запах и глажу мягкие темные волосы, играя с кончиками.

Когда под утро вылезаю из кровати, мой взгляд блуждает по ее письменному столу в поисках якоря – любой вещи, которая принадлежит Элли. Я должен оставить себе хоть что-то. Жаль, что нельзя забрать с собой ее смех.

Под полкой с книгами на шпагатном шнурке висят маленькие фотографии. Я аккуратно выдергиваю из скрепки карточку с лицом Элли: там она широко улыбается, глядя прямо в камеру, на ней дурацкая шапка с единорогами. Мое сердце сжимается от боли. В последний раз целую свою спящую девушку и вылезаю в окно.

Весь день торчу в мастерской, ковыряясь в машине с Майком и написав Элли, что мы не сможем увидеться. Я как могу оттягиваю неизбежное, скрываясь от нее почти всю неделю, вру, придумываю поводы, чтобы не видеться. В среду даже тащусь на дурацкий обед к какой-то троюродной тетушке в соседний город. Короче, веду себя как стопроцентный трус.

Сейчас я стою в своей комнате, проверяя полноту чемодана: упаковал все необходимое пару дней назад, оставались лишь повседневные мелочи и одежда из сушилки. Удостоверившись, что все на месте, застегиваю замок и плетусь вниз, захватив телефон. Мать на работе, мы попрощались еще утром, она даже пообещала приехать в Бостон на осенних каникулах.

Беру в прихожей ключи от дома и машины, закрываю входную дверь и иду к «Доджу». Отец Майка обещал пригнать тачку обратно в Брейдвуд, когда будет возвращаться из Чикаго с запчастями.

Наверно, грохот колесиков чемодана о мощеную дорожку слишком громкий, потому что я замечаю, как в доме через дорогу, на втором этаже, оконное стекло ползет вверх. Дерьмо.

Элли высовывается из окна, уперевшись руками в подоконник, склоняет голову набок, изучая багаж в моей руке. Выпрямляет голову и смотрит на меня в упор, зеленые глаза сверкают непониманием. В следующую секунду она испаряется, а еще через две – выскакивает из дома, шлепая по газону в белых конверсах, пижамных шортах и моей университетской толстовке. Это означает, что девушка дома одна, надень она эмблему Гарварда при Дэне и родителях, посыпались бы вопросы.

– Что происходит, Райан? Почему у тебя в руках чемодан?

Молчу, давая себе время, пока загружаю чемодан в багажник. Элли ждет ответа.

– Уезжаю в Бостон. Сегодня.