– С той вечеринки в прошлом я постоянно думала, каково это, когда тебя целует Райан Донован. Каждое свое сообщение перечитывала по пять раз перед отправкой, а каждое твое хотелось поместить в рамку. – Чувствую, как он замирает, слушая. – Два года боялась сказать это вслух, думала, ты рассмеешься мне в лицо. Я люблю тебя, Райан. Это был лучший день в моей жизни.

– Я тоже люблю тебя, Элли. Засыпай! – Эти слова я слышу перед тем, как провалиться в сон.

Наши дни

Мы только что заехали в Брейдвуд, и Скотт с особой тщательностью осматривал окрестности. Готова поспорить, сейчас он представил мой рассказ в деталях. Я коротко рассказала о том незабываемом лете и всех тех глупостях, которые мы с Райаном вытворяли в его машине и доме моих родителей, когда никого не было. И о том, чем закончилась моя сказка. Короткая версия этой истории звучала бы так: мы были без ума и страстно любили друг друга все чертово лето, пока внезапно Райан не сделал вид, что этих трех месяцев просто не было, как и меня в его жизни. Он оставил меня с огромной дырой в груди посреди дороги, ведущей из Брейдвуда, и с тех пор я ничего о нем не знала. До сегодняшнего дня.

три года назад…

(конец лета)

Вхожу в пустой темный дом, хлюпая промокшей обувью. Кое-как добираюсь до своей спальни, на ходу стягивая прилипшую одежду и забираюсь под одеяло, сворачиваясь в клубок. Я разрешаю себе плакать и кричать, чтобы выпустить все, что обрушилось на меня с его хлесткими фразами, которые заглушал дождь. Не хочу анализировать, просто лежу, упиваясь жалостью к себе и злостью на каждое слово Райана, до тех пор пока не засыпаю – обессиленная и разбитая – на сырой подушке.

Проснувшись на следующий день, я сижу на кровати, переваривая события прошлого вечера. Не знаю, как это работает, но похоже, мой мозг за ночь поместил все произошедшее в папку «дурной сон». Беру телефон и набираю номер Райана. Долго идут гудки, но никто не отвечает. Тогда встаю с кровати и плетусь в ванную.

Ему просто нужно время. Он был чем-то разозлен, сейчас перезвонит и скажет, что вспылил, а потом попросит прощения. Залезаю под воду – горячий душ всегда стирает плохие мысли, как ластик.

Парадокс: я боюсь открытой воды и не умею плавать, но могу часами торчать в ванне. Особенно в этой, где мы с Райаном несколько раз от души расслаблялись. В детстве родители отдали меня в бассейн, где на первом же занятии нахлебалась так, что хватило на всю оставшуюся жизнь. Я всегда пропускала тусовки на озере, предпочитая читать или фотографировать на безопасном от воды расстоянии. В памяти всплывают события недельной давности.

За неделю до этого…

Дэн и Моника как раз вернулись из путешествия, и мы вчетвером едем на Шэдоу Лэйк, где я собираюсь пофотографировать ребят в воде. Это наше с Райаном место, то самое, где все началось, когда вдвоем слушали музыку через одни наушники.

Мы веселимся и смеемся, Дэн опрокидывает Монику со своих плеч в воду, я снимаю это на камеру, а Райан просит показать снимки. Подхожу ближе, чтобы повернуть к нему камеру, но он резко выхватывает ее, начиная снимать меня, при этом подталкивая к воде. Смеясь и кидая игривые взгляды, начинаю позировать и кривляться, не замечая, как отступаю все дальше от берега.

В следующую секунду лицо моего парня искажается маской ужаса, а я лечу куда-то вниз, пытаясь за что-нибудь ухватиться. Последнее, что слышу перед тем, как меня поглощает мрак, – громкий вопль Моники.

– Приди в себя, детка, давай! – Мою грудь сдавливает, вокруг темно.

Резкая боль пронзает легкие, я закашливаюсь, открывая глаза. Кто-то переворачивает меня на бок, постукивая по спине, и меня начинает рвать водой.

– Давай же, Элли! – Удар по спине, снова кашляю, глаза режет, а горло будто раздирает изнутри когтями. Переворачиваюсь на живот и сгибаюсь пополам, поднимаясь на колени, упираюсь ладонями в песок, снова откашливаясь. Остатки воды покидают мое тело, в ушах звенит, волосы прилипли к лицу.

– Слава богу, боже мой, Элли, я до усрачки испугалась! – истерично тараторит Моника где-то за моей спиной. Картинки всплывают в памяти одна за другой, как кадры на пленке: вижу, как проваливаюсь под воду и не могу вынырнуть наружу, что-то удерживает меня на месте. Пытаюсь сесть, чувствуя боль в левой ступне, смотрю вниз и вижу здоровенный ушиб.

– Там в воде было дерево, наверно, когда ты наступила на него, этого веса хватило, чтобы обрушилась почва. Ты зацепилась за корягу. – Перевожу взгляд на Дэна. Его лицо было бледное как мел, а глаза налиты кровью.

– Как ты себя чувствуешь? – спрашивает Моника, опускаясь рядом, в ее глазах стоят слезы.