— Вивьен… Милая… — Я, как и прежде, цепляюсь за железные опоры койки и пытаюсь взобраться, беспомощно скатываюсь обратно к полу, но не сдаюсь. — Вивьен, прошу…
За моей спиной оглушающий шум и громкие крики, но я не слышу их. Они растворяются где-то сзади, не достигая моих ушей.
— Вивьен, молю… — тараторю я. — Ты же говорила со мной. Милая. Скажи хоть слово. Еще хотя бы одно слово…
Тишина из ее уст режет уши сильнее, чем ор дюжины федералов.
— Врача! Помогите! Помогите ей!
Я взвываю не своим голосом. Мне закладывает уши от собственного крика. Реву так, что содрогаются стены проклятой лаборатории вместе с моим постепенно отмирающим мозгом.
— Сэр. — Чьи-то руки подхватывают меня, пытаются оторвать от Вивьен, но я цепляюсь за ее ледяные пальцы. Я не хочу отпускать ее. — Сэр, мы не навредим вам. Не сопротивляйтесь.
— Ей нужны таблетки! Дайте ей таблетки! Слышите?! — Я отмахиваюсь от помощи и снова прикасаюсь к ее холодному телу. — В ее сумке. Найдите! Они помогут!
— Сэр, прошу, пройдемте с нами. Вам нужна помощь. Вы в состоянии передвигаться самостоятельно?
Они не слушают меня. Они думают, что я сошел с ума. Ну и хрен с ними.
— Вивьен! — Я накрываю ее своим телом и усыпаю поцелуями лицо. — Девочка моя, открой глаза. Умоляю, просто открой глаза.
— Скорую сюда! Быстрее!
— Вивьен… — Касаюсь дрожащими пальцами ее шеи и не чувствую ни единой даже слабой вибрации под бледной кожей. — Нет… Вивьен… Нет! Нет!
— Пропустите!
Меня отталкивают в сторону, и я едва остаюсь стоять на ногах, повиснув телом на краю ее койки.
— Она не дышит! Готовим к реанимации! Немедленно!
— Нет! Нет!!! — Я рвусь обратно к ее лицу и накрываю ладонями щеки. — Нет! Вивьен! Пожалуйста! — Трясу бездыханное тело за плечи и припадаю к ее груди, но там уже не слышно биения сердца.
— Уберите его! Готовьте раствор адреналина! Быстро! Дефибриллятор сюда!
Меня пытаются выволочь из комнаты, но я выкручиваюсь из рук медперсонала. Путаюсь в ногах и валюсь в рабочее кресло Ривза. Под напором моего веса кресло откатывается в сторону и врезается в стену. Я с трудом удерживаюсь за подлокотники и не высыпаюсь грудой костей на грязный пол.
— Разряд! Еще разряд!
До боли знакомый звук дефибриллятора взвывает в мозгу тревожной сиреной и взрывается где-то между висков. Я сильно зажмуриваюсь и прикусываю нижнюю губу до привкуса свежей крови. Грохот голосов убавляется и смазывается в отдаленные неразборчивые возгласы. В глазах рябит. Тяжелые веки то падают, то поднимаются, заслоняя черно-белое месиво из мелькающих силуэтов. Кажется, я теряю сознание.
Нет, Эйсто. Нет! Ты не имеешь права! Не смей отключаться!
— Ее не спасти, — одна фраза выпадает из общего шума. Она штурмует сознание и озаряет его яркой вспышкой.
— Нет! — Я отталкиваюсь от кресла и сваливаюсь с него, но не падаю — повисаю на вовремя подоспевших руках. — Нет! Ей нужны таблетки! Дайте ей!
Я отбиваюсь от опоры и прорываюсь сквозь размытые силуэты к столу, где должны быть разбросаны вещи из ее сумки. Они должны быть там. Я помню.
— Я сейчас, Вивьен. Сейчас все будет хорошо… Потерпи еще немного.
Когда-то давно, перед нашим первым совместным путешествием в горы, именно я учил ее делать потайные карманы в дорожных сумках. Поэтому сейчас быстро нащупываю прорезь за боковым внутренним карманом, отыскиваю пластиковый блистер с лиловыми таблетками и высыпаю все до одной себе в ладонь.
— Сэр, остановитесь!
Мне перекрывают доступ к койке, но адреналин уже поднял меня с колен, и теперь я готов снести даже каменную глыбу, возникшую на моем пути.
Я толкаюсь и расчищаю себе проход. Я рвусь к ней, и больше никто не мешает мне приблизиться к Вивьен. Сопротивление куда-то внезапно исчезло.
Уперевшись в поручень койки, я нависаю над ее телом.
— Совенок, вот, держи. — Раскрываю ей рот и всыпаю туда содержимое своей трясущейся ладони. — Ты говорила, что они помогут. Ты говорила, что все будет хорошо. Что я смогу спасти тебя, помнишь?
— Сэр… — Чья-то рука ложится на мое плечо, но я тут же сбрасываю ее, даже не оборачиваясь.
— Давай, Вивьен! Глотай эти чертовы «мозгоправы»! — Я продолжаю сыпать таблетки ей в горло, но Вивьен не двигается. — Ну же. Они помогут, Вивьен. Они помогут! — Слова тонут в моих слезах и каплями срываются на ее посиневшие губы.
— Сэр… Она скончалась.
Моя ладонь зависает.
Зависает пыль в воздухе, скопившаяся между белых стен. Зависает сердце где-то между ребер и посылает в мозг звуковой сигнал.
Голосов больше нет.
Времени нет.
Шум тихнет.
Я откатываются за стены вакуумного пузыря, который поглотил меня и Вивьен. Я касаюсь ее ледяной кожи, будто вожу кончиками пальцев по поверхности айсберга, и покрываюсь такой же толщей льда.