— Говорю: как ты?! — Он наклоняется ниже и повторяет в самое ухо.
— Как я? Хочешь знать, как я? — едва бормочу, уткнувшись лбом в край раковины.
— Давай быстрее. Я должен вернуть тебя на место до того, как вернется Ривз.
— Боюсь, у тебя не получится, — шепчу я.
— Что?
— Боюсь. У тебя. Не получится.
Один удар. Нужен всего один удар. Собрать волю в кулак, обхватить его затылок рукой и ударить головой об умывальник. Я справлюсь. Да, у меня почти не осталось сил, но я преобладаю в размерах. А еще я чертовски зол. Поэтому я смогу.
Любовь моя, слышишь? Я смогу.
Моя ладонь трясется, но возвышается над затылком Трея. Резко впивается в его волосы и сжимает их в кулак.
Раз!
Он не успевает даже пискнуть, как его нос впечатывается в угол раковины.
Два!
Кровь брызжет во все стороны. Его униформа моментально пропитывается багровыми пятнами.
Три!
Я прилагаю последние усилия, чтобы разбить голову Трея.
Его хватка на моей футболке слабнет. С белоснежного умывальника стекают струи крови и падают крупными каплями на светлый пол. Следом валится и тело Трея в пять с половиной футов. Оно едва не цепляет меня, но я чудом уклоняюсь, оставаясь стоять на ногах.
Флешбэк из кухни Доусенов, где я вырубил Фреда битой, неожиданно обрушивается на мое сознание.
Я больше не увижу его живым. К его же счастью.
Воображение рисует образ привязанной к стулу Вивьен, и я резко поворачиваю голову к медицинской койке.
Хочу бежать к ней, но ноги не слушаются. Руки соскальзывают с заляпанного кровью умывальника, и я падаю на пол, прямо к бездыханному телу Трея. Вокруг него уже разрастается бордовая лужа. Я поскальзываюсь, ладони разъезжаются в стороны, и я ударяюсь грудью прямо в густую кровь. Брызги летят на мои руки и шею. Попадают на лицо. Но я не медлю. Я ползу к Вивьен. Черт, я доберусь до нее, чего бы мне это ни стояло.
— Вивьен, ты слышишь меня? — Пальцы нащупывают металлические стойки кровати. — Любовь моя, прошу, ответь. Вивьен. Молю тебя.
Очередной гребаный флешбэк разрезает мою память: я слаб после последнего «Погружения» и ищу руку Вивьен перед тем, как эти лабораторные крысы забрали нас. Тогда я тянулся к ней, как тянусь и сейчас. Но сейчас я точно коснусь ее пальцев.
— Вивьен, пожалуйста… — Я карабкаюсь вверх, цепляясь за поручни кровати, и медленно выпрямляю слабые колени.
— Эйсто… — всего лишь тихий хрип, но этого достаточно, чтобы мое сердце взвыло.
Я всасываю воздух сквозь стиснутые зубы, подтягиваясь выше, и наконец-то вижу ее лицо. Ее бледное, но все такое же прекрасное лицо. Прекраснее всех лиц в этой вселенной.
— Боги, Вивьен… — обхватываю ее ледяные пальцы и припадаю к ним губами. — Сейчас… Совенок, сейчас… Я освобожу тебя… Потерпи, девочка моя, еще совсем немного.
— Фред нам больше не помешает, Эйсто… Я заперла его надежно. Клянусь… — еле связно бормочет она, не открывая глаз.
— Любимая, о чем ты? — Я спешно высвобождаю ее запястье.
Понимаю, что Вивьен бредит. Но пусть говорит хотя бы что-нибудь. Так я знаю, что она жива.
— И Стелла… Стелла тоже, — разлипаются ее сухие губы. — Я отвлекла ее. Нам больше никто не помешает…
— Нам никто и никогда больше не помешает, слышишь?
Второе стертое до крови запястье Вивьен находит свободу, и я прижимаю ее слабое тело к своей груди.
— Мы выберемся отсюда, слышишь меня?
— Эйсто, я люблю тебя…
— Нет, Вивьен, нет! — Изо всех оставшихся сил стискиваю беспомощную ее в своих руках. Чувствую, как к глазам подступают жгучие слезы. — Не засыпай, слышишь? Прошу тебя. Любимая, открой глаза. Пожалуйста. Взгляни на меня, Вивьен.
Паутина тонких вен на ее веках начинает подрагивать, и я перестаю дышать.
— Умоляю… — Мой голос подобен жалобному всхлипу. — Посмотри на меня…
Ее ресницы начинают трепыхаться, и мое сердце застывает под ребрами.
Открой глаза.
Открой глаза.
Открой глаза.
— Эйсто… — стонет моя любовь.
— Не говори ничего. Просто посмотри на меня. Посмотри. — Я крепче сжимаю ее хрупкие плечи.
Мне достаточно узких прорезей, чтобы разглядеть в них любимый цвет глаз. Вивьен истощена, но старается, а я как умалишенный мысленно читаю мантру и жду зрительного контакта. Иначе я погибну. Иначе мое никчемное существование закончится прямо здесь — на коленях перед той, кому принадлежит мое сердце.
— Я так счастлива… — Ее слабый шепот покидает уста ровно в тот момент, когда я тону в ее взгляде, устремленном прямо на меня. — Здесь так спокойно… И нас только двое.
Глаза в глаза. Зеленые и уставшие в серые и насквозь промокшие.
— Господи, Вивьен. — Содрогаюсь над ней и припадаю губами к бледному лицу.