– Не делай этого, Тэя, – он обхватил мои щеки ладонями. И я уже не понимала: это горю я или так крепко жгут его прикосновения. – Я знаю, ты любишь меня. Все еще любишь. Так же сильно, как и я люблю тебя. Просто теперь ты стыдишься своих чувств ко мне. Ты не должна этого делать, Тэя. Приди в себя. Ты не должна стыдиться того, что до сих пор не угасло, – Нэйт вглядывался в мои глаза, пытаясь проникнуть в самую душу. Он хотел добраться до правды. – Ничего не изменилось, – тихо, но уверенно произнес он. – Тебе не удастся обмануть меня.

– Ты сам обманываешь себя, Нэйт, – дрожь тела передалась и на голос.

– Тогда скажи, что я ошибаюсь. Скажи, что больше не любишь меня.

– Я больше не люблю тебя, – выпалила на одном дыхании. Сердце остановилось. Оно оборвалось и полетело в пропасть, разбилось вдребезги где-то у его ног уже в сотый раз.

Его руки медленно рухнули вниз, будто ощущая на себе всю тяжесть этого мира.

– Я не верю тебе… – прошептал он, не сводя с меня глаз. Он пытался разглядеть ложь, но на моем лице не дрогнул ни один мускул.

– Нэйт, нам пора заканчивать мучить друг друга. Наши пути давно разошлись.

– Не надо говорить со мной этими заезженными фразами! – огрызнулся он. – Это же я, Тэя, – Натаниэль подступил ближе, не оставляя мне пространства для вдоха. – Твой Нэйт. Я все тот же. Я все так же люблю тебя.

– Но я уже другая. И я прошу тебя больше не появляться в моей жизни.

– Хочешь сказать, ты счастлива?

– Да, Нэйт. И прошу заметить – без твоего участия.

Он на мгновение зажмурился. Вдохнул полной грудью и задержал дыхание. Я чувствовала его боль каждой клеточкой кожи. Она протекала и по моим венам. Она пытала и меня. Доводила до исступления и заставляла сердце ныть.

– Ты любишь его? – его голос был насквозь пропитан горечью.

– Да. Я люблю его, Нэйт, – я отвела взгляд, чтобы не позволить подкатившим слезам выдать мою слабость.

Он замолчал. Казалось – на целую вечность. Мы стояли так близко и вели немую борьбу. Воевало наше прошлое. И оно проигрывало будущему. Нам пора было это признать.

– Если это то, чего ты хочешь, я обещаю покинуть твою жизнь, – каждое слово было вытолкнуто насильно. – Только знай, что в моей жизни ты останешься навсегда, – добивал Нэйт. Только его голос уже не был тверд. Он дрожал, как и все мое тело, и я понимала, что моей маскировке вот-вот придет конец. – Я не смогу распрощаться с тобой, даже если взмолюсь об этом на коленях. Я не такой сильный, как ты. Я всегда был и буду слаб перед тобой.

Мое сердце колотилось, как сумасшедшее. Глаза проедали слезы. Но я запрещала им литься. Я держалась. Выла внутри себя, но держалась из последних сил.

Я видела, как ему больно. Как исказилось его лицо, будто в спину всадили нож. Я впитывала эту боль и корила себя за то, что снова являлась ее причиной. Но я должна была поступить именно так. Иначе он бы не оставил меня и продолжал бы терроризировать нас с Тони. Я была вынуждена действовать жестоко, подавляя чувства, которые снова ожили, и я теперь до смерти их боялась.

Я боялась признать, что Нэйт был прав, говоря, что в наших чувствах ничего не изменилось. Я боялась осознания того, что моя любовь к этому мужчине по-прежнему жива. Я боялась, что она снова захватит разум, сломает меня, разрушит сознание, и в этот раз я уже не выживу.

Я вспомнила свой нервный срыв, затяжную депрессию и ту боль, которая пожирала меня каждый день. Меня охватил ужас.

«Что, если я снова сдамся и подпущу его к себе? Что, если он в очередной раз заставит меня страдать? Я не вынесу. Я навсегда останусь в той пустоте. Снова достигну дна. И уже не выберусь из плена. Я растворюсь в боли. Я умру во мраке».

Поэтому я должна была оградиться от Натаниэля всеми возможными способами. Мой выбор пал на самый действенный. Нужно было только умело солгать.

И когда я поняла, что Нэйт поверил в мою ложь, я испытала облегчение. Ведь это значило, что все закончилось, моя история с ним подошла к концу, и теперь я могла дышать полной грудью. Я могла успокоиться и не страдать паранойей, что однажды Нэйт снова ворвется в мою жизнь. Я знала, что это больше никогда не случится. Теперь я могла жить свободно. Я могла быть счастлива с другим мужчиной.

Но с этого самого дня в душе поселилось предательское сожаление.

«А что, если я ошиблась?».

Оно терзало меня. Пробуждалось все чаще и заставляло память пылать болезненными воспоминаниями о прошлом. О Нэйте. О том, что могло бы у нас быть, если бы я выпустила наружу то, что запечатала в сердце. Если бы я не солгала.

***

Тем же вечером Тони позвонили из галереи и сообщили радостную новость. Он ликовал, как сумасшедший, не подозревая, чего мне стоила эта победа.

Выставка открылась вовремя. Тони уложился в срок, вдохновившись грандиозными переменами. Как я и прогнозировала, его картины вызвали фурор, и большую часть из них выкупили либо зарезервировали уже в первый день выставки.