— Чтобы забрать отсюда свои вещи, — огрызается моряк. — Ты вовремя подкинул повод, но благодарить не буду.

Дарио стреляет в меня беглым взглядом и, толкнув отца, а потом и Тео плечом, молнией покидает гостиную.

— Дарио, вернись! — прикрикивает Алонсо. — Немедленно! — Но его приказы разбиваются о спину родного сына.

— Алонсо, не надо… — Рядом с супругом возникает Эмма и осторожно кладет ладонь ему на плечо. — Не сегодня. Не при всех. — Последнюю фразу она произносит шепотом, чтобы не услышали родители Мелани. Я делаю вид, что тоже не услышала.

— Позвольте мне с ним поговорить. — Меня кусает какая-то, по всей видимости, бешеная муха, раз я решаюсь на подобное заявление. — Простите, если я вмешиваюсь в личное, но, возможно, я смогу немного остудить его пыл.

«О да, еще как сможешь», — насмехается надо мной внутренний голос, чтобы я еще больше пожалела о своем идиотском предложении.

Эмма с недоверием смотрит на меня, во взгляде Алонсо чувствуется откровенное пренебрежение и бурлящий внутренний гнев, и лишь Тео слабо кивает, одобряя мою идею.

Не дожидаясь ответа от остальных, я быстро прошмыгиваю в коридор вслед за Дарио.

Не знаю, зачем я вызвалась. Это глупо. Безрассудно. Мне вообще нельзя к нему приближаться, потому что каждый раз, когда он оказывается рядом, все выходит из-под контроля. Но что-то внутри меня рвется за ним. И это сильнее меня. Сильнее здравого смысла, плана, гордости. Мне важно находиться с ним рядом, когда ему тяжело. Я хочу быть той, кто его успокоит. И даже если он оттолкнет меня, на что имеет полное право, я буду знать, что сделала все возможное, чтобы ему помочь.

Выбежав в гостиную, я в спешке направляюсь к лестнице, ведущей к правому крылу второго этажа, но раньше, чем успеваю коснуться перил, меня хватают за запястье. Мой рот раскрывается, чтобы вскрикнуть, но не получается — его зажимает чья-то вторая ладонь. Меня отрывают от земли и несут куда-то под лестницу. Я мычу, извиваясь в тугих объятиях, и верчу головой, пытаясь понять, куда же, черт возьми, меня волокут сильные руки Дарио-мать-его-гребаного-маньяка-Сантаны.

Я знаю, что это он. Поняла с первой же секунды. Его одурманивающий аромат невозможно спутать ни с каким другим, его идиотские манеры нельзя сравнить ни с чьими другими. Однажды он перестанет вламываться в мой дом, пугать меня и доводить до бешенства своими бесцеремонными поступками, но это будет совсем другая история, не о Диком и Ревендж, не о моряке и его звезде.

Дарио проникает в мрачную кладовую, но не ослабляет объятий. Он быстро и уверенно шагает дальше, прижимая меня спиной к своей груди. Толкнув ногой увесистую деревянную дверь, моряк затаскивает меня в какой-то подвал. Вот теперь я действительно начинаю паниковать.

Что если ему снесло крышу и он запрет меня здесь навечно? Так ведь и поступают слетевшие с катушек маньяки. Роют потайную комнату, обустраивают ее и изолируют от звука, а потом бросают туда свою жертву. И все: прощай солнечный свет, свежий воздух и свобода.

Астра, кажется, это у тебя едет крыша.

Это ведь Дарио. Он не такой. Он никогда не причинит тебе зла. Ведь так?

Но когда моряк наконец-то размыкает объятия и ставит меня на ноги, он совершает единственное действие, приводящее меня в ужас, — запирает дверь подвала на замок.

— Какого черта? — Я пячусь, не сводя с него глаз.

При тусклом свете слабых потолочных ламп внушительный силуэт Дарио кажется еще больше и крепче. Тени подчеркивают рельеф его мышц, вырисовывающихся под материалом белой рубашки. Он пугает и манит одновременно. Непроглядная морская пучина в его глазах нагоняет страх, но влечет. Я чувствую, как потряхивает от дрожи мое тело, но при этом я еще никогда прежде не испытывала большего возбуждения, чем сейчас.

— Читала книгу Джона Фаулза «Коллекционер»? — Дарио не спеша наступает, приближаясь ко мне.

Господи…

Я нерешительно киваю.

— Тогда ты знаешь, на что способен влюбленный мужчина.

— Он не был влюблен в Миранду. Он был ею одержим. Это разные вещи. — Я не отступаю назад, даже когда между мной и Дарио остается всего шаг.

— Но ведь он считал, что влюблен. — Моряк преодолевает этот шаг и замирает в паре дюймов от моего тела. Теперь я вынуждена запрокинуть голову, чтобы смотреть ему в глаза.

— Он был пустым и никчемным, — отвечаю я, перебарывая дрожь в голосе. — А она была для него всего лишь яркой бабочкой в его коллекции.

— Ты так считаешь?

— Да.

— Уверена?

— Да, — нервно сглатываю я.

— А что насчет меня?

— Ты не такой. — Вздергиваю подбородок еще выше. Он не должен почувствовать мой страх. — Ты не оставишь меня здесь.

Дарио глухо усмехается, и этот пугающий звук эхом отражается от толстых, каменных стен подвала. Я дергаюсь.

Он не посмеет, правда? Здесь слишком много свидетелей… Меня будут искать.