Я падаю в шезлонг, схватившись за голову. Чувствую себя девяностолетней старухой.

– Тернер, мы не подходим друг другу. Я не хочу выходить за тебя замуж. Прости.

– Ну. – Он обиженно фыркает. – А я разве не имею тут права голоса?

Я смотрю на него сквозь пальцы.

– Нет, не имеешь. – Вздохнув, я встаю. – Мне пора собираться.

Я направляюсь в дом.

– Но почему? – кричит он мне вслед. – Почему мы не можем просто уладить это?

Я останавливаюсь. Оборачиваюсь через плечо.

– Нечего улаживать. Я не могу дать тебе то, чего у меня нет.

Восемь часов спустя я лечу бизнес-классом, попивая колу и нетерпеливо барабаня пальцами по подносу с закусками.

Калеб и Алый Зверь в Риме. Да, именно так, в Риме. Видимо, Багамы и остров Марко оказались для нее недостаточно хороши – а они считались лучшими местами для зачатия ребенка, согласно истории ее браузера. Вместо этого она выбрала межконтинентальный отель «Де ля Виль Рома», где забеременела ее любимая актриса – Сьюзан Сарандон. Откуда я знаю такие подробности? Потому что мы с моей сумасшедшей лучшей подругой не только вломились к ним в дом, но и взломали почту Леа, чтобы прочитать переписку между ней и ее матерью.

– Вы впервые будете в Риме?

Оглянувшись, я натыкаюсь взглядом на пару сине-зеленых глаз, которые смотрят на меня с соседнего кресла.

– Гм. Да.

Я стараюсь говорить максимально сухо, чтобы это приняли за грубость, и снова смотрю в окно. Уф, пустая болтовня. Я не в настроении разговаривать. Я нахожусь на самой важной миссии моей жизни.

– Вам понравится. Это лучшее место в мире.

– Да уж, чтобы делать детей, – бормочу я.

– Простите?

– Да нет, ничего, – говорю я. – Я лечу по делам, так что для меня в Риме будет много работы и никакого веселья.

Я фальшиво смеюсь и притворяюсь, что копаюсь в сумочке.

– Жаль. Вам стоит хотя бы посетить Колизей – он совершенно потрясающий.

Только теперь я смотрю на него, потому что на самом деле это неплохая идея. Черт возьми! Я лечу в Рим! Вот теперь я официально в восторге. За всей суетой бронирования билета, сбора вещей в чемодан и разрыва с Тернером я совершенно об этом забыла.

– Может, я так и сделаю, – говорю я, улыбнувшись.

Он неплохо выглядит. Ладно, на самом деле он по-разбойничьи красив: угольно-черные волосы, карамельная кожа, точеная челюсть. Узнаваемо еврейский нос. Мне вдруг становится стыдно за свою бледность.

– Ной Штейн, – он протягивает мне руку, и я пожимаю ее.

– Оливия Каспен.

– Оливия Каспен, – повторяет он. – Очень поэтичное имя.

– Что ж, это самая странная вещь, которую мне когда-либо говорили.

Я корчу лицо, и он улыбается.

– Чем вы занимаетесь? – спрашиваю я, стараясь звучать приятно.

О боже, я только что порвала с Тернером! О боже!

– У меня свой бизнес. А вы?

– Я адвокат, – говорю я. Опустив взгляд, я вижу, что у меня дрожат руки. – Мне нужно воспользоваться уборной, вы меня извините?

Кивнув, он выходит в проход, чтобы я могла пройти мимо него. Я чуть не сшибаю с ног маленькую девочку и стюарда, пока, шатаясь, иду к туалету.

В уборной я падаю перед унитазом на колени, и меня тошнит.

Черт, черт, черт.

Вся моя жизнь круто изменилась за последние несколько часов, и я только сейчас это осознаю. Тернер. Бедный Тернер! Нет, неправда, не бедный – он встречался со мной ради билетов на Суперкубок! Но он любил меня, разве нет? А я его? Нет. Я правильно сделала, что порвала с ним. Это был единственный выход. Я полощу рот в раковине и прислоняюсь к стене. Это безумие: внезапно полететь в Италию, чтобы преследовать бывшего парня. Что бы сказала моя мать? Подавив всхлип, я закусываю губу. Я буду в Риме совсем одна. Я даже не говорю по-итальянски, ради бога. Все плохо. Все очень, очень плохо.

Я возвращаюсь на свое место, и Ной галантно пропускает меня, не сказав ни слова о моем опухшем лице. Сделав несколько больших глотков содовой, я поправляю пальцами смазавшийся макияж и поворачиваюсь к мужчине, хмурясь.

– Я лечу в Рим не по делам, – признаюсь я.

Он не выглядит удивленным. Да и с чего он должен удивляться? Он еще не знает, что я патологическая лгунья.

– О, – говорит он, поднимая бровь. – Ладно.

Я делаю глубокий вдох. Говорить правду, оказывается, довольно приятно.

– Я лечу туда, чтобы найти Калеба Дрейка, а когда найду, то честно ему во всем признаюсь. Мне очень страшно.

Он смотрит на меня с интересом. Из обычной симпатичной девушки я превратилась в женщину-интригу.

– И в чем именно вы собираетесь ему признаваться?

– В разных вещах, в том числе и не самых приятных. Понадобится много извинений, – вздыхаю я.

– Я бы хотел об этом послушать.

Я ерзаю под его взглядом. Сине-зеленые глаза смотрят мне в самую душу.

– Это долгая история.