– Она меня подставила! Она откуда-то узнала, что я уехала в Техас, и заставила одного из своих дружков подкатить ко мне, чтобы я держалась подальше от Калеба! – Мой голос звучит все громче, и Кэмми сочувственно хлопает меня по плечу. – Тернер – друг Леа. Она использовала его, а он даже не знал.

– Ну, она дала ему билеты на Суперкубок. Их, знаешь ли, нелегко достать.

Кэмми нажимает кнопку «старт», и комнату наполняет тихое гудение.

– Я обручена с приятелем Леа.

Мне хочется выцарапать себе глаза и в то же время разбить ее драгоценное яйцо. Как я могла быть такой глупой? Нет, неправда. Я никак не могла знать, что Тернер и Леа связаны. Но я должна была догадаться, что она не позволит мне просто уйти из жизни Калеба и примет дополнительные меры предосторожности. Я планировала свадьбу с ее мерой предосторожности!

– Давай сожжем дом, – говорю я, вставая.

– Тише, Люси, это ведь и дом Калеба тоже. Не стоит наказывать его за то, что сделала Леа.

Несмотря на то что она называет себя Этель, она изображает акцент Рики Рикардо.

– Я спасла ее от тюремного срока в двадцать лет. – Я издаю стон. – Я защищала эту отвратительную злобную стерву в суде!

– Да. Жаль, что ты такой хороший адвокат, да? В общем, это не единственная плохая новость…

– Не единственная? Да что там еще может быть?

Она достает из кармана палочку и кладет мне на ладонь.

– Что это? – спрашиваю я, смаргивая слезы.

Кэмми закатывает глаза.

– Тест на овуляцию.

– А?

– Тест, определяющий уровень гормонов в моче… чтобы ты знала, можешь ли сейчас забеременеть…

Я роняю тест на стол.

– Они что, пытаются зачать ребенка? – ахаю я.

Почему он мне не сказал?

– Она пытается зачать ребенка. Я нашла этот тест в секретной коробке из-под обуви вместе с письмами, – она кивает на корреспонденцию Тернера, – и таблицей фертильности. Если бы они оба хотели детей, не думаешь, что ее приблуды для зачатия находились бы в шкафчике ванной?

Я смотрю на нее ничего не выражающим взглядом.

– О-ли-ви-я! Она пытается забеременеть, потому что ты вернулась. Она боится его потерять. Калеб даже не знает! Ты должна остановить их, пока он не угодил в ловушку, из которой не выберется никогда.

– Почему? Я не могу… – Я с несчастным видом обмякаю на стуле. – Таблица фертильности, – повторяю я, понятия не имея, что это значит.

– Да, чтобы знать, когда наступит наибольшая вероятность зачатия. Из какого ты века?

– В таблице были указаны эти выходные?

Из меня как будто выбили весь воздух, ударив в живот. Кэмми кивает.

– Вот. – Она вручает мне копии писем Тернера. – Слушай, пришло время что-то предпринять. И я не говорю о твоих обычных играх с ложью и шпионажем. Пора рассказать ему правду обо всем.

– О чем, например? Что там еще рассказывать? Он уже знает обо всем важном.

– Например, о том, что Леа приходила шантажировать тебя и подкупить тебя деньгами… как насчет этого?

– Это не поможет. Он и так уже знает, что она прогнила насквозь, как я. Он просто обожает аморальных девиц.

– Тогда как насчет спросить его напрямик о его чувствах к тебе? Она нашел тебя снова, даже после того, как узнал, что ты сделала, пока у него была амнезия. Он все еще влюблен в тебя, Оливия. Тебе надо просто убедить его в этом.

Я вспоминаю тот вечер перед вынесением оправдательного приговора Леа, когда он заявился ко мне в квартиру. Он всегда приходил ко мне вот так, правда? В музыкальном магазине, в продуктовом, в моем офисе. Черт побери. Кэмми права: здесь что-то не так.

– Хорошо, – говорю я.

– Хорошо, – соглашается она. – Теперь включи компьютер: нам нужно выяснить, куда они уехали.

Два часа спустя я возвращаюсь в свою квартиру. Окна открыты: в лицо мне бьет соленый морской ветер. Я глотаю его и начинаю искать своего крысу-жениха. Напоминаю себе оставаться спокойной и вести себя, как настоящая леди, но когда я вижу, как он принимает солнечную ванну у меня во дворе, то ругаюсь так громко, что он резко поворачивается, едва не уронив стакан с водой.

– Вот. – Я стаскиваю с пальца кольцо и швыряю ему. Оно падает у его ног, подпрыгивая на плитках. – Я уезжаю. Чтобы к моему возвращению тебя здесь НЕ БЫЛО.

Он подскакивает, озадаченный моим странным поведением. Смотрит слева направо, как будто ответ кроется где-то рядом.

– А?

Я смотрю на его солнечные очки от «Гуччи», на плавки лососевого цвета, на то, как механически и неловко он двигается, – и меня охватывает стыд. О чем я только думала?

Но я не думала! Я просто пыталась заполнить сердце хоть чем-нибудь. Кэмми была права!

– Ты прекрасно все знаешь: Леа! Все эти месяцы, пока я защищала ее в суде, ты так ничего и не сказал мне!

Тернер резко бледнеет, несмотря на свой нелепый загар. Он взмахивает руками, словно не может решить, сдаться ему или обвиняюще указать на меня.

– Ты встречался со мной ради билетов на Суперкубок! – кричу я.

– Да, но…

– Заткнись! Просто заткнись.