Неправда. Правда в том, что она не переставала со мной разговаривать. Пятнадцатилетние девчонки весьма напористы – особенно когда убеждены, что влюблены. Когда она застала меня на свидании с другой девушкой в популярном кафе, она чуть не сошла с ума и опрокинула целую вазу тающего шоколадного мороженого мне на штаны.

Сидни Оррико.

К счастью для меня, после инцидента с мороженым она отступила. Какое-то время она встречалась с моим братом, но бросила его ради какого-то квотербека. Порой мы замечали друг друга – на вечеринках в честь дня рождения общих знакомых, на выпускных вечерах, в торговом центре. К тому моменту, как у нас завязались отношения с Оливией, мы с Сидни не виделись почти год. Она решила не поступать в колледж – предпочла школу недвижимости. Мама упоминала, что она работала в отцовской строительной компании. Тогда-то все и пошло наперекосяк.

Я строил дом для Оливии. Наш дом. Решение, которое я принял, едва осознав, что намерен жениться на ней. И нанял архитектора, чтобы тот сделал чертежи, за недели до того, как купил кольцо и вышел на связь с отцом Сидни, Грегом Оррико.

– Проект займет примерно год, Калеб. Нужно учитывать дополнительные проверки, которые придется пройти, чтобы одобрить смотровую площадку на крыше.

Я постучал по столу кончиком ручки. Приемлемо – с условием, что фундамент будет заложен к тому моменту, как я сделаю Оливии предложение. Я хотел, чтобы мне было что показать ей. Основание нашего будущего.

Мы договорились встретиться и подписать необходимые бумаги. Прежде чем я повесил трубку, Грег сообщил, что менеджером по моему проекту назначена Сидни.

– Дерьмо, – процедил я, не отпуская телефон. Если Сидни была такой же, какой я ее помнил…

Сидни обняла меня и извлекла из портфеля целую стопку документов:

– Нервничаешь?

– Ничуть. Я предлагаю любви моей жизни свои руку и сердце каждый божий день.

Она усмехнулась и слегка шлепнула меня папками по лбу:

– Тогда к делу.

Мы разложили весь комплект по моему рабочему столу, и Сидни терпеливо разъяснила мне каждую форму. Я подписал примерно половину из них, когда в мой офис вторгся облаченный в смокинг Стив.

– Сидни! – Он обнял ее. – Ты где-то растеряла свои веснушки, и что случилось с металлическими штуками, которые ты носила на зубах?

Сидни и Стив виделись регулярно, но вели свою игру. Я продолжил читать документы, ожидая, когда они закончат.

– Это твой способ назвать меня красивой?

Стив рассмеялся:

– Не останешься на вечеринку?

И тут я заметил, что на Сидни было платье, – что намекало, что к вечеринке она готовилась. Должно быть, моя мать предупредила ее заранее.

– Останусь, – сказала она. – Я надеялась, Калеб выпьет со мной бокальчик-другой, прежде чем умчится прочь на своем белом коне.

– Не могу, – сказал я, не отрываясь от текста договора. – Оливия меня ждет.

– Калеб, – сказал Стив, – тебе нужно задержаться хотя бы на один бокал – некоторые из гостей все-таки твои клиенты.

– Стив!

Я демонстративно громко захлопнул ноутбук и пронзил его взглядом:

– Я делаю своей девушке предложение сегодня вечером. Ты серьезно?

– Я прошу только о паре минут. Просто позвони Оливии и сообщи, что чуть-чуть опоздаешь.

– Нет, – встал и подхватил свои ключи я.

Сидни, проверявшая мои подписи, вдруг вскинула голову:

– Ты меня возненавидишь.

Я вздохнул:

– Что ты забыла?

Она покраснела:

– Я могу вернуться в офис и забрать все по-быстрому. Буду здесь через пятнадцать минут.

– Что ты забыла, Сидни? Это не может подождать до вторника?

Она кашлянула:

– Ключи от территории. Без них ты не сможешь войти.

Я поджал губы и взглянул на нее, моргая от огорчения. Тихо, соблюдай спокойствие.

– Ладно, иди. Живее!

Она кивнула и чуть ли не выпрыгнула из кабинета. Я повернулся к Стиву:

– Тридцать минут, пока Сидни не вернулась. Не больше.

Он похлопал меня по плечу. Я позвонил своей секретарше, также облаченной в платье.

– Можешь позвонить Оливии и сообщить, что меня задержали на работе, но я буду на месте, как только освобожусь?

Она кивнула, и я направился к скромному гардеробу в кабинете, где хранил пиджаки. Скользнул в рукава, чертыхаясь себе под нос. Для столь важной и памятной ночи все начиналось хуже некуда. Тридцать минут – и все. А затем я уйду отсюда.

К моменту, когда Сидни вернулась, прошло полтора часа. Я уже даже не пытался развлекаться светскими беседами и закрылся в офисе, чтобы дождаться ее. Дважды позвонил Оливии, но она не подняла трубку – наверняка была в бешенстве.

Сидни бодро переступила порог, придерживая длинную юбку, с виной, написанной на лице:

– Пробки, Калеб, прости.

Я кивнул и протянул руку за ключами. Она выглядела столь странно-несчастной, когда вложила их мне в ладонь, что я взял ее за запястье прежде, чем она отстранилась бы:

– Сидни? Что случилось?

Ее губы дрожали. Она отпрянула, прислонившись к краю рабочего стола: