— Дядя Лайонел пытался дозвониться до тебя, — сказал Лэнс с горькой ноткой в голосе, которая говорила о нашей общей ненависти к моему отцу. — Он продолжал звонить, пока я пытался засунуть камеру фотографа ему в задницу, так что мне просто пришлось разбить ее и сказать, чтобы он убирался к чертовой матери.

Я натянуто улыбнулся его шутке, которая, вероятно, была довольно похожей на правду, и кивнул головой.

— Хорошо, я сейчас позвоню ему, — согласился я, предвкушая эту идею примерно так же, как я бы предвкушал клизму.

— Я собираюсь пробежать несколько кругов по полю, прежде чем уйти, а потом у меня встреча с синим близнецом.

— Убедись, что ты выяснил все, что можешь, для нас, — попросил я, и он кивнул.

— Я займусь этим, ты знаешь, что можешь на меня рассчитывать.

Я направился прочь от него, когда он начал наматывать круги, и добрался до раздевалок, в то время как остальные члены команды расходились по своим делам.

— Ты идешь, чувак? — спросил Сет, возбужденно подпрыгивая на носках. — Луна сегодня высоко, и я чувствую себя игривым.

— Мне нужно поговорить с отцом, — сказал я, и все трое сочувственно застонали. — Просто идите вперед, а я догоню вас, когда закончу.

Я махнул им рукой, и они вышли из помещения, оставив меня, причем никто из них не потрудился сменить форму для питбола, и они ушли, покрытые грязью. Это была наша традиция — ужинать после тренировки в грязной и потрепанной тренировочной форме Питбола, поэтому никто из них не потрудился сходить в душ.

Я вздохнул, когда за ними закрылась дверь, и достал из сумки свой Атлас, набрал номер отца и сел на одну из скамеек. Я сунул руку в боковой карман сумки и вытащил оттуда горсть золотых колец и пару толстых золотых цепочек, которые надел на шею и опустил под рубашку. Я натянул кольца на пальцы и медленно вздохнул: тепло золота на моей коже немного успокоило напряжение в груди, и я начал медленно черпать энергию из драгоценного металла, чтобы пополнить свои силы. Мне пришлось бы спать в окружении золота, чтобы пополнить запасы, но это, по крайней мере, сняло бы напряжение и дало бы мне хоть что-то для дальнейшей работы.

Я создал вокруг себя заглушающий пузырь, пока ждал ответа и, прислонившись головой к стене, закрыл глаза в ожидании ответа. Этот засранец ждал моего звонка, так что все это было просто игрой власти, пока он, без сомнения, сидел в своем гребаном офисе и просто смотрел, как звонит телефон.

— Дариус, — наконец ответил он, как раз когда вызов уже должен был прерваться.

— Отец, — ответил я тем же сухим, ровным тоном, которым он говорил со мной.

— Я так понимаю, твое обучение прошло хорошо.

— Очень, — согласился я. — Мы должны уничтожить соперников в нашей первой игре сезона.

— Ну, если вы этого не сделаете, будет очень позорно, — укоризненно согласился отец. — Давай обойдемся без любезностей, мальчик, ты знаешь, зачем я звоню.

Любезности? Единственное приятное общение с ним, которое я мог припомнить, это когда я прощался с ним при переезде в академию. Да пошел он.

— Девочки оказались крепче, чем мы ожидали, — сказал я, зная, что он злится из-за того, что они все еще здесь, несмотря на то, что у нас было всего несколько дней на их изгнание.

— Или, может быть, ты и другие Наследники не способны справиться с этой задачей? — предположил он. — Потому что мне кажется, что внимания четырех парней, которым суждено править этим королевством, должно быть более чем достаточно, чтобы запугать нескольких практически смертных девушек.

Я сглотнул комок в горле от его холодного тона, все мое тело сжалось от скрытой угрозы в его голосе.

— Ты же не хочешь подвести меня в таком простом деле, верно, парень?

— Нет, отец, — ответил я, мой голос был таким же холодным и непоколебимым, как и раньше. Я достаточно хорошо знал, что не стоит давать ему понять, что он меня расстроил.

— Хорошо. Надеюсь, ты сможешь показать ему пример того, как хорошо тебе удалось справиться с этой угрозой твоему правлению. Потому что если ты не избавишься от них, то их дальнейшее посещение твоей академии закончится нежелательными последствиями. А ни тебе, ни Ксавьеру не нужны дополнительные уроки нежелательных последствий, не так ли?

— Нет, отец, — выдавил я из себя, моя ненависть к этому чудовищу-человеку пожирала меня изнутри почти так же сильно, как я ненавидел себя за узел напряжения, который наполнил мое нутро при его словах.