Тут даже есть коробка платьев 1920-х годов, расшитых бисером, украшенных перьями и драпированных складками. Кто-то мог бы заплатить за это целое состояние. Платья выглядят так, что их впору выставлять в музее.
— Погоди, — говорю я. — Давай посмотрим.
Клара прекращает поиски, и я открываю коробку с платьями, доставая их из нескольких слоев ткани, в которые обернуты наряды.
Поверить не могу, какие они тяжелые, состоящие из множества деталей. Похоже, их шили вручную, и каждое платье — результат сотни часов труда. Материалы, из которых они сделаны, не похожи ни на что из того, что можно было бы найти в магазине в наши дни.
— Мы должны их примерить, — говорю я.
Клара дотрагивается до бахромы на юбке одного из платьев. Я вижу, что ей так же интересно, как и мне, но девушка не привыкла нарушать правила. Наряды находятся в этом доме, а значит, принадлежат Чудовищу.
Мне плевать, кому они принадлежат. Я собираюсь их примерить.
Я достаю голубое бархатное платье с длинными свободными рукавами-бабочками. Глубокий V-образный вырез спереди спускается почти до самой талии, которую подчеркивает пояс, украшенный драгоценными камнями. Я надеваю платье поверх своего боди, поражаясь тому, какое оно тяжелое. Я чувствую себя императрицей, которой необходима прислуга, несущая сзади шлейф.
Клара смотрит на платье во все глаза. Я знаю, что она тоже хочет примерить наряд.
— Давай, — соблазняю я ее. — Нас никто не увидит.
Кусая губы, девушка принимает решение и быстро снимает свою жуткую униформу. Если нужно еще какое-то доказательство того, что Миколай монстр, то тот факт, что он заставляет Клару носить этот кошмар все дни напролет, говорит о многом. Форма выглядит жутко жаркой и неудобной.
Под ней у девушки скрывается очень неплохая фигура. Она сильная и стройная, вероятно, натренированная ежедневной уборкой и поднятием тяжестей.
Клара достает длинное черное платье, с расшитым бисером лифом. Она надевает наряд, и я застегиваю его сзади. Затем девушка поворачивается, и я могу насладиться эффектом.
Платье восхитительно. Почти прозрачный сетчатый лиф с вышитыми на груди серебряными лунами и звездами. Заниженная талия, которую подчеркивает длинный свисающий серебряный пояс, похожий на тот, что можно увидеть на средневековом платье. Клара со своими черными волосами и темными глазами похожа в нем на сказочную чародейку.
— О боже, — выдыхаю я. — Это так красиво.
Я подвожу девушку к старому пыльному зеркалу, прислоненному к стене, и обтираю его руками, чтобы она лучше себя видела.
Клара смотрит на себя как зачарованная.
— Kto to jest? — тихо спрашивает она. — «Кто это?»
— Это ты, — смеюсь я. — Настоящая волшебница.
Мое платье красиво, но платье Клары буквально создано для нее. Еще никогда и никому так идеально не подходил наряд. Словно швея вдохновлялась девушкой, живущей сто лет спустя.
— Ты должна оставить платье себе, — говорю я ей. — Забери его домой. Никто про него не знает.
Я говорю по-английски, но Клара понимает суть. Она резко мотает головой и борется с молнией на спине.
— Nie, nie, — повторяет девушка, дергая ткань. — Zdejmij to. — «Сними это».
Я помогаю ей расстегнуть платье, пока Клара его не порвала. Она снимает наряд, быстро складывает его и убирает обратно в коробку.
— To nie dla mnie, — говорит девушка, качая головой. — «Оно не для меня».
Похоже, мне не удастся ее убедить.
Жаль думать, что платье будет лежать и истлевать на чердаке, когда Клара могла бы носить его и любить, как никто. Но я понимаю, что она не будет счастлива, если будет постоянно опасаться, что Миколай прознает про это. Да и куда девушке его носить? Судя по всему, здесь она проводит все свое время.
Мы убираем платья обратно в коробку, и Клара снова надевает свою униформу, еще более жаркую и колючую после того волшебного платья. Затем она просматривает еще дюжину коробок, прежде чем находит то, что искала.
— Tam! — радостно говорит она.
Клара вытаскивает одну из коробок и вручает мне. Она довольно тяжелая, и я слегка пошатываюсь под ее весом. Когда горничная поднимает крышку, я вижу десятки тонких, длинных корешков и буйство красок. Это коробка со старыми пластинками.
— Здесь есть проигрыватель? — спрашиваю я.
Клара кивает.
— Na dół. — «Внизу».
Пока я несу пластинки в бывшую комнату для рисования, Клара находит проигрыватель. Она ставит его в углу комнаты, размещая на одном из маленьких столиков, которые я отодвинула к стене. Проигрыватель такой же старый, как пластинки, и даже еще более пыльный, так что горничной приходится хорошенько пройтись по нему влажной тряпкой. Даже после того, как она втыкает его в розетку, чтобы убедиться, что платтер еще вертится, ни одна из нас не уверена, что этот древний аппарат заиграет.