Может быть, горничная и вправду не знает. Сомневаюсь, что Миколай предоставляет ей копию своего расписания. Но Клара умна. Наверняка она понимает происходящее гораздо лучше, чем мужчины от нее ожидают. Просто девушка не хочет мне говорить. Потому что в этом нет смысла. Потому что это только создаст нам лишние проблемы.

Я сажусь перед подносом, на котором, как всегда, лежит гораздо больше еды, чем может вместить мой желудок: курица-гриль с розмарином, картофель в лимонном соусе, пассерованные брокколи, свежие булочки и еще одна небольшая тарелка, с чем-то, похожим на десерт.

Еда здесь потрясающая. Я показываю на поднос и спрашиваю: «Ty robisz?» — «Ты делаешь?».

Клара кивает: «Tak», — «Да».

Понимая теперь, сколько усилий прикладывает горничная, чтобы приготовить еду, я чувствую вину за то время, когда отказывалась принимать пищу.

— Ты восхитительно готовишь, — говорю я ей по-английски. — Тебе впору быть шеф-поваром в ресторане.

Клара пожимает плечами и краснеет. Она не любит, когда я ее хвалю.

— Ты напоминаешь мне Альфреда, — продолжаю я. — Знаешь Альфреда из Бэтмена? Он хорош во всем. Прямо как ты.

Клара улыбается своей улыбкой Моны Лизы — непостижимой, но, я надеюсь, польщенной.

— Co to jest? — спрашиваю я, показывая на десертную тарелку.

Там лежит что-то, похожее на свернутый блин, посыпанный сахарной пудрой.

— Naleśnik, — отвечает она.

Я отрезаю кусочек, хотя еще не разобралась с основным блюдом. На вкус действительно похоже на блин с какой-то сладкой начинкой из сливочного сыра. Вообще-то это гораздо вкуснее любых блинов, что я когда-либо ела в жизни — плотнее и ароматнее.

— Pyszne! — радостно говорю я. — «Вкусно!»

Клара широко улыбается.

— Mój ulubiony, — отвечает она. — «Мой любимый».

Закончив есть, я оглядываюсь в поисках своего боди. Хочу переодеться, чтобы порепетировать перед сном.

Я нахожу его в комоде, постиранное и сложенное, но не вижу остальных своих вещей — толстовки, джинсов и кед.

— Gdzie są moje ubrania? — спрашиваю я Клару.

Она краснеет и избегает моего взгляда.

— Jest dużo ubrań, — отвечает горничная, обводя рукой шкаф и комод. — «Тут много одежды».

Это странно. Почему она взяла мою одежду?

Ладно, не важно. Главное, что боди на месте.

Жаль, у меня нет нормальных пуантов. Танцевать босиком не проблема, но я не могу тренировать все, что хочу. Да и чуть больше места мне бы не помешало.

Переодевшись, я отправляюсь на разведку по восточному крылу в поисках подходящего для танцев помещения. Сюда не заходит никто, кроме меня и Клары, и я привыкла считать его своим, хотя Миколай никогда и не говорил, что я могу занимать другие комнаты.

Хорошенько все изучив, я прихожу к выводу, что лучше всего моим целям подойдет комната для рисования. Здесь самое лучшее освещение и меньше всего лишней мебели.

Около часа я переставляю все для своего удобства: перетаскиваю столы и стулья к стенке, сворачиваю древние ковры, обнажая голые деревянные полы, складываю мольберты и оставшиеся холсты, убираю принадлежности для рисования, большинство из которых все равно испорчены — тюбики с засохшей краской, заплесневелые кисти и огрызки древесного угля.

Теперь здесь полно места. Но мне все еще недостает самого необходимого.

Я спускаюсь вниз в поисках Клары. Она на кухне, отбеливает столешницы. Несмотря на перчатки, защищающие руки, кожа девушки загрубела от тяжелой работы по дому. Не ее вина, что все здесь мрачное и пыльное: содержать такой дом в порядке — непосильный труд для одного человека. Чтобы все здесь вычистить, понадобилась бы армия уборщиков. Особенно если такие идиоты, как Йонас, будут снова все пачкать.

— Клара, — говорю я, стоя в дверях, — Potrzebuję muzyki. — «Мне нужна музыка».

Немного нахмурившись, она выпрямляется.

Мне кажется, что я потревожила ее своим вопросом, но затем я понимаю, что девушка задумалась.

Спустя минуту она снимает перчатки со словами: «Chodź ze mną» — «Иди за мной».

Я следую за ней из кухни мимо бильярдной и затем вверх по лестнице в ту часть дома, где я еще не бывала. Помещения здесь тесные и ничем не украшенные — вероятно, когда-то давно здесь располагались комнаты прислуги.

Клара ведет меня на самый чердак, который располагается над центральной частью дома. Это огромное пространство, заставленное бесконечной колоннадой коробок и грудами старой мебели. Кроме того, похоже, здесь обитает половина пауков штата Иллинойс. От пола до потолка тянутся полотна старой паутины. Клара торопливо проходит прямо сквозь них. Я же следую за ней на почтительном расстоянии, не желая лично встречаться с арахнидами.

Горничная начинает копаться в старых коробках. Надеюсь, она знает, что ищет, иначе мы можем провести тут сотни лет, не изучив и половину содержимого. Передо мной мелькают пожелтевшие свадебные платья, пачки старых фотографий, вязаные детские одеялки, поношенная кожаная обувь.