Я все лучше понимаю их разговоры. А следующие предложения такие простые, что я понимаю их идеально:

— Rosjanie są szczęśliwi, — говорит Марцель, — «Русские счастливы».

— Oczywiście że są, — отвечает Миколай. — Dwie rzeczy sprawiają, że Rosjanie są szczęśliwi. Pieniądze i wódka. — «Разумеется, они счастливы. Две вещи способны осчастливить русских. Деньги и водка».

Миколай замечает меня и резко замолкает. Он оценивает взглядом мой новый наряд, и, кажется, я вижу тень улыбки на его губах. Мне это безмерно не нравится.

— Закончила на сегодня? — вежливо спрашивает он.

— Да, — отвечаю я.

— Теперь, дай угадаю… прогулка в саду.

Меня раздражает, что он считает меня такой предсказуемой. Думает, что знает меня.

Меня так и подмывает спросить, что за деньги он дал русским, только чтобы увидеть выражение его лица. Чтобы доказать, что он не знает и половины того, что творится в моей голове.

Но это было бы неразумно. Тайное изучение их языка — это единственное оружие, которое у меня есть. Я не могу выдавать его столь беспечно. Нужно дождаться правильного момента, когда это будет иметь значение.

Так что я натягиваю на лицо улыбку и отвечаю:

— Ты прав.

А затем, когда оба мужчины проходят мимо меня, я добавляю:

— Спасибо за новую одежду, Миколай.

Я вижу удивление на лице Марцеля. Он не меньше моего шокирован, что мой тюремщик покупает мне подарки.

Но Чудовищу плевать, что мы думаем.

Он лишь пожимает плечами и говорит: «Твоя старая замаралась».

Затем он проходит мимо меня, будто меня вовсе не существует.

Хорошо. Мне нет дела до его пренебрежения. Лишь бы держал свои руки при себе.

Мико

Странно изучать жизнь людей, которых желаешь убить.

Ты наблюдаешь за ними, следишь за ними, узнаешь о них все.

В каком-то смысле ты становишься с ними ближе, чем их члены семьи.

Ты узнаешь о них такое, чего порой не знают даже родные.

В курсе всех вредных увлечений, любовниц, незаконнорожденных детей и привычки подкармливать голубей в Линкольн-парке.

Не так-то просто следить за Данте Галло или пытаться что-то о нем разузнать.

Будучи старшим ребенком в семье Галло, он дольше всех учился у Энзо. Это идеальный старший сын — дисциплинированный, ответственный. Настоящий лидер.

А еще Данте осторожен, как кошка. Он каким-то шестым чувством понимает, если что-то идет не так, если кто-то за ним следит. Должно быть, дело в его военной подготовке. Говорят, он шесть лет служил в Ираке — это нехарактерно для мафиози. Они не патриоты. Они верны только своей семье, но не правительству.

Возможно, Энзо хотел, чтобы его сын стал идеальным солдатом. А может, это был юношеский бунт самого Данте. Так или иначе, это усложняет поиски его ахиллесовой пяты.

У Данте Галло нет четкого распорядка дня. Он редко выходит куда-то в одиночестве. И, судя по всему, безупречен во всем.

Разумеется, это не может быть правдой. За всеми водятся грешки.

Слабое место Данте — его братья и сестра. Если он не за работой, то присматривает за младшенькими. Галло выполняет львиную долю работы по управлению бизнесом своего отца. Он вытаскивает Неро из серьезных передряг, и это настоящий сизифов труд, потому что средний брат, похоже, столь же глуп, сколь изобретателен. За одну неделю Неро Галло умудряется ввязаться в поножовщину у клуба «Призм», разбить свой винтажный «Бель-Эйр» на Гранд-авеню и соблазнить жену одного очень неприятного вьетнамского гангстера. Данте удается уладить каждый из этих проступков, а заодно навестить в универе младшего брата и свою сестру Аиду в офисе олдермена.

Что за занятой парень наш Данте.

У него едва остается время, чтобы выпить пинту в баре. Не похоже, чтобы при этом у Галло была девушка, парень или любимая шлюха.

Его единственное хобби — это тир. Туда он наведывается трижды в неделю, чтобы попрактиковаться в меткой стрельбе. Это и объясняет, по-видимому, шестьдесят семь убийств от Эль-Фаллуджи до Мосула^[28].

Надо полагать, так он и сразил Тимона тремя выстрелами в грудь. Практика приводит к совершенству.

После того как мне удалось убить двух зайцев одним выстрелом — отжать деньги у Гриффинов и расплатиться ими с русскими, — мне хочется проделать нечто подобное с Данте. Хочется грандиозно ему поднасрать, расправившись одновременно с другим своим врагом.

Так что, когда в следующий раз Данте отправляется в тир, я велю Анджею стащить его «Беретту» прямо из сумки. Это его старое табельное оружие, и вряд ли у Галло найдется много других пушек, которые были бы столь же законно приобретены и зарегистрированы на его имя.

Следующая часть плана чуть посложнее. Данте слишком умен, чтобы попасть в засаду. Так что придется привести засаду к нему.