– Отлично, – с этими словами Несса наклоняется и нежно целует Риону в щеку. – Скажите ей, что я приду ее навестить, – говорит она. – Я вернусь после обеда.

– Я передам, – обещаю я.

Я рад, что, кроме меня, в палате никого нет, когда Риона, наконец, приходит в себя. Мне бы не хотелось отсиживаться в уголке, пока остальные толпятся вокруг нее. Мне бы не хотелось скрывать свои чувства.

Когда девушка открывает глаза, первое, что она видит, – это мое лицо. Я слежу за выражением ее глаз и вижу в них облегчение и счастье.

– Рейлан, – шепчет она.

Голос Рионы хрипит из-за трубки, которую вставили ей в горло.

– Тебе не нужно говорить, – предупреждаю я.

– Нет, нужно, – отвечает она.

Я беру стакан с ледяной водой, который оставили медсестры, и подношу соломинку к губам девушки, чтобы она могла сделать глоток. Как только Риона отпивает, говорить ей становится немного легче.

– Ты спас меня, – говорит она. – Снова.

– Ты сама спасла себя, – напоминаю я. – Это ты застрелила Орана.

Она хмурится, и в ее зеленых глазах вспыхивает огонь.

– Этот ублюдок, – говорит Риона. – Это он украл деньги, а не Джош.

– Я так и понял, – отвечаю я. – Вряд ли ты застрелила его за безвкусный нагрудный платок.

Риона издает хриплый смешок.

– Не шути, – просит она. – Мне нельзя сейчас смеяться.

– Ничего не могу с собой поделать, – говорю я. – Я готов на что угодно, чтобы ты улыбалась.

Теперь она улыбается. Риона протягивает руку и нежно касается моего лица.

– Поверить не могу, что ты вернулся, – говорит она.

– Я пойду за тобой куда угодно, Риона. Сделаю что угодно. Наверное, мне не стоило говорить тебе это, ведь тебе не по душе, когда все так просто. Но это правда – ты меня охомутала.

– Я могу сказать то же про тебя, – отвечает девушка, приподнимая идеально очерченную бровь. – Я знаю, что значит «Дальнозор».

– Вот как? Что ж, ты была самой дальней целью, что я приметил. Что скажешь? Мне удалось ее достичь?

– Да, – Риона пытается сдержать улыбку, но терпит неудачу. – Не знаю, как тебе это удалось, но ты попал в яблочко.

Я не могу перестать улыбаться. Мне приходится наклониться над больничной койкой, чтобы поцеловать ее. И то, что предполагалось как нежный, осторожный поцелуй, превращается в нечто гораздо более сильное и крепкое, ведь меня переполняют эмоции: облегчение от того, что женщина, которую я обожаю, теперь в моих объятиях в целости и сохранности; счастье от того, что она хочет, чтобы я был здесь; и желание, вызванное нежностью ее губ и ароматом ее кожи. Желание, которому нет дела до того, что Риона прикована к кровати с капельницей в руке. Я все равно хочу ее. Я хочу ее больше, чем когда-либо.

Не знаю, что случилось бы, не прерви нас медсестра.

– Не раздавите пациентку, – говорит она мне. – Знаете, я ведь даже не должна была позволять вам оставаться на ночь.

– Что ж, понадобится чуть больше медсестер, чтобы вытащить меня отсюда, – заявляю я.

– У нас есть и медбрат, его зовут Барни, – уточняет медсестра. – Он был нападающим в команде по футболу в годы учебы в Пенсильванском университете.

– Ладно, – ухмыляюсь я, отступая назад, чтобы медсестра могла измерить показатели Рионы. – Не натравливайте на меня Барни.

Медсестры вынуждают меня торчать в больнице еще три дня.

Это почти невыносимо – до такой степени, что, хоть я и благодарна за их превосходную заботу и все чашки воды со льдом, которые они мне приносят, я готова была серьезно поссориться с ними, если бы не Рейлан, который всегда со мной. Он смеется и шутит, сглаживая мое недовольство тем, что мне в восьмисотый раз измеряют давление.

Он – моя опора. Единственный человек, способный унять боль, которую я испытываю от осознания того, что дядя Оран пытался меня убить. Это предательство глубоко ранит не только потому, что я действительно уважала своего дядю, но и потому, что я так в нем ошибалась. Теперь я начинаю сомневаться в своих суждениях.

Но, по крайней мере, насчет одного человека я была права – того, что сидит рядом со мной. Рейлан прилетел в Чикаго, чтобы убедиться, что я в порядке. Он спас меня, когда никого не было рядом, и с тех пор не оставлял ни на минуту – разве что почистить зубы или принять душ у меня в палате.

Мы так счастливы снова быть вместе, что ни о чем другом говорить не можем.

Но мы не обсуждаем тот вопрос, который маячит перед нами – как нам сохранить долгосрочные отношения. Я знаю, что семья Рейлана ждет его назад, но я нужна своей, и теперь еще больше, чем когда-либо. С кончиной Орана мне предстоит возглавить юридическую фирму – не просто в должности партнера, а в качестве старшего партнера. Никто другой не может занять этот пост – самые опасные секреты можно доверить только члену семьи.

Есть и более срочная причина, по которой мне нужно скорее выписаться из больницы – я не хочу пропустить свадьбу Данте и Симоны.