– Он абьюзер, – сказала Персефона. – Не вини себя.

– Ты должна добавить это в статью! – воскликнула Левка. – «Аполлон абьюзер – ему просто необходимо контролировать и доминировать. Дело не в способности говорить или выслушать – а в победе».

Они провели так несколько часов, пока у Сивиллы с Левкой наконец не закрылись глаза. Они обе уснули на диване, прижав Персефону к подлокотнику. От тусклого света компьютера у нее болели глаза, но она продолжила вычитывать то, что они написали. У них получилась критическая, жесткая статья о боге музыки. Персефона исключила историю Сивиллы, хотя та вставила несколько строк, иллюстрирующих ее личные отношения с богом. Богиня не хотела, чтобы Аполлон начал мстить оракулу.

Чем больше Персефона читала и перечитывала текст, тем больше в ней поднимался гнев, и, не дав себе времени обдумать все как следует, она написала письмо Деметрию и приложила к нему статью. Она чувствовала себя победительницей целых две секунды – пока не сползла с дивана и не добежала до туалета, где ее стошнило.

«У тебя очень большие проблемы», – подумала она, обмякнув у стены ванной. Внутри у нее все бурлило – там было слишком много вина и вины.

«Аполлон сам во всем виноват, – подумала она, напомнив себе о том, почему отправила статью. – Он это заслужил. Дело в справедливости, в том, чтобы дать голос его жертвам».

«А что насчет Аида?»

У нее скрутило желудок, и Персефона встала на колени как раз в тот момент, когда рвота поднялась к ее горлу. Ее снова стошнило. Нос и горло горели, и она чувствовала горький, ядовитый вкус вина. Она еще немного постояла на коленях, дыша ртом, пока не почувствовала в себе способность подняться.

Взглянув в зеркало, она не узнала себя. Богиня была похожа на одну из душ, только что прибывших в подземное царство, бледная и дрожащая.

– Аид умолчал о своих тайнах, – громко произнесла она, словно это объясняло, почему она не сдержала свое обещание.

«Ты тоже умолчала о своих тайнах, – напомнила она себе, пока полоскала рот и чистила зубы. – Ты не рассказала ему об ультиматуме Деметрия».

– Это другое, – она встретилась взглядом со своим отражением.

«Почему?»

Потому что это была ее битва. Она не хотела, чтобы Аид помогал ей бороться.

– Потому что эта тайна не причинит ему боль, – сказала она.

А как насчет его тайны о Левке? Это было больно.

Ей не понравились слова, что прозвучали в ответ. Они собрались у нее в голове словно грозовые облака, – буря терзающих слов: «Это причинит Аиду боль».

Она выключила свет.

Когда на следующий день Персефона приехала на работу, толпа рядом с Акрополем существенно выросла за счет членов культа Аполлона – его паствы и преданных фанатов. Ошибиться было невозможно – на головах у них были лавровые венки, а лица припудрены золотой пылью в качестве боевой раскраски. Еще находясь в «Лексусе» Аида, Персефона услышала злобные крики:

– Лгунья!

– Извинись перед Аполлоном!

– Ты просто завидуешь!

– Стерва!

Очевидно, ее статья была опубликована.

Антоний взглянул на нее через зеркало заднего вида:

– Проводить вас до двери, миледи?

Персефона выглянула в окно. К машине уже шли охранники, готовые ее сопроводить.

О боги, что же она наделала?

– Нет, Антоний. Все в порядке.

Он коротко кивнул:

– Я вернусь за вами в полдень.

Покинув «Лексус», богиня погрузилась в хаос. Гул голосов оглушил ее, и она чувствовала эмоции этих людей – гнев и ненависть, беспокойство и страх. Они давили ей на грудь, не давая дышать.

– Пойдемте, миледи, – произнес один из охранников. Он протянул руку, словно чтобы заградить, но не коснулся ее. Она взглянула на него, моргнув.

– Вы только что назвали меня «миледи»? – переспросила она.

Охранник покраснел:

– Здесь небезопасно, скорее!

Она знала, что здесь небезопасно. Персефона чувствовала, как в толпе растет жестокость, и к тому времени, как они добрались до входа, часть группы развязала драку. Она поспешила внутрь и повернулась, заметив, что в дело вмешалась полиция, разделяя толпу и сглаживая ситуацию.

«Я не понимаю. Все это из-за нескольких слов, что я написала?»

Никто так не рассердился, когда она написала об Аиде, но она знала почему – бог подземного царства не пробуждал в людях такую любовь, лишь любопытство. Аполлон же в буквальном смысле был богом света. Он был богом музыки и поэзии. И воплощал собой все то, что желали смертные.

Включая тьму, в которой они никогда бы не признались.

Когда она отвернулась, то обнаружила, что за ней наблюдают все находящиеся на первом этаже: администратор у стойки регистрации, охрана, сотрудники разных компаний.