– Давай начнем с «внутри», – сказал он, и их губы слились, а его язык переплелся с ее языком. На вкус он был как дым и лед. Его руки скользнули вниз по ее спине к ягодицам, и он притянул ее к себе, зажав между своими ногами, а сам присел на стол. Каждое движение его языка гипнотизировало ее. А давление его эрегированного члена ей на живот вскружило голову желанием. Она держалась за него, вцепившись пальцами в его крепкие мускулы. Персефона бы солгала, сказав, что ей это не нужно. Он оставил ее мучительно неудовлетворенной несколько ночей назад, но она была вся на нервах из-за стресса на работе. Ей нужно было сбросить это с себя, но ей также было нужно, чтобы Аид понял, так что она уперла руки ему в грудь и отстранилась.

– Аид, я серьезно. Я хочу знать твою самую большую слабость, самый глубокий страх, самое ценное твое сокровище.

Выражение его лица стало серьезным, и он взглянул на нее с такой страстью, от которой у нее внутри все содрогнулось.

– Ты, – ответил он, и его пальцы коснулись ее распухших от поцелуя губ.

– Я? – Она на мгновение растерялась, а потом поняла, о чем он говорил. – Я не могу быть для тебя всем этим одновременно.

– Ты моя слабость, потерять тебя – самый большой страх, а твоя любовь – мое самое ценное сокровище.

– Аид, – мягко произнесла она. – Я всего лишь секунда в твоей долгой жизни. Как я могу быть всем этим?

– Ты сомневаешься в моих словах?

Она прижала ладонь к его щеке:

– Нет, но я уверена, что у тебя есть и другие слабости, страхи и сокровища. Например, твои люди. И твое царство.

– Вот видишь, – тихо произнес он. – Ты уже знаешь меня – внутри и снаружи.

Его ответ навеял на нее печаль, потому что она знала, что это неправда.

«Я совсем тебя не знаю».

Он наклонился, чтобы снова ее поцеловать, но она остановила его.

– Один последний вопрос, – произнесла она. – Когда ты ушел в воскресенье ночью, куда ты отправился?

– Персефона…

Она отступила на шаг. Она уже знала. Ему даже не нужно было отвечать.

– Именно тогда она и вернулась, да?

Ее гнев вспыхнул с новой силой. Он опутал ее так крепко, что Персефона не могла сделать вдох, и вместо того, чтобы снять напряжение, которое сам в ней взрастил, он решил уйти – чтобы помочь бывшей любовнице.

– Ты предпочел ее мне.

– Все совсем не так, Персефона… – Он потянулся к ней.

– Не трогай меня! – Персефона отшатнулась назад, подняв руки. Аид стиснул челюсти, но убрал руки. – У тебя был шанс. Ты его упустил.

Причины, по которым он держал Левку в тайне, теперь не имели значения. Факт оставался фактом – он ей не сказал. Он сделал противоположное тому, что просил от нее – говорить, – так что слова, которые она использовала против него, казались более чем подходящими.

– Поступки говорят громче слов, Аид.

Сказав это, она исчезла из зала отдыха.

Любовница Аида приехала в «Неночь» в трениках и на арендованном грузовике

В понедельник Персефона сидела за своим столом на работе, с гневом взирая на статью на экране компьютера. Она могла бы стать оракулом, судя по тому, как ей удается предвидеть заголовки. Если бы ей так же удалось предвидеть встречу с бывшей любовницей Аида…

За выходные ее настроение ни капли не улучшилось. Может, потому, что от Аида не было никаких вестей. Она не знала, захочет ли говорить с ним, но ожидала, что он попытается выйти с ней на контакт – либо объявившись у нее в спальне посреди ночи, чтобы извиниться, либо подослав Гекату в качестве миротворца.

Часы превратились в дни, и чем больше Персефона злилась на Аида, тем сильнее ей хотелось написать об Аполлоне, только чтобы взбесить его.

Бог музыки сегодня был во всех новостях, так как его выбрали почетным судьей предстоящих Панэллинских игр. Это ни для кого не стало сюрпризом, ведь данный титул присуждался ему последние десять лет. Фактически Аполлон платил за это звание, так как на развлечения, униформу и сооружение нового стадиона шли именно его деньги. Никому не хотелось верить, что бог, который дал им спорт, также был подлецом и абьюзером.

Персефона вздохнула, закрыла браузер и открыла новый документ. У нее оставалась неделя, чтобы написать эксклюзив, заказанный Деметрием и Кэлом. Наверное, было не лучшее время его начинать, поскольку все слова, что приходили ей на ум для описания Аида, были гневными и грубыми.

Раздражающий, беспечный, придурок.

Спустя мгновение она вздохнула и заглянула в свою кружку. Ей нужно было еще кофе, если она собиралась начать эту статью. Она встала из-за стола и отправилась в комнату отдыха. Пока готовился кофе, ее нашла Елена.

– Персефона… там какая-то женщина просит встречи с вами. Она сказала, ее зовут Левка.

Персефона застыла и взглянула на Елену:

– Ты сказала «Левка»?

Девушка кивнула, и ее голубые глаза расширились. В Персефоне с новой силой вспыхнула досада, она сжала кулаки, чтобы удержать свою магию под контролем. Еще только не хватало выпустить стебли прямо на глазах у коллеги. Что здесь делала бывшая любовница Аида?

– Сказать ей, что вы заняты? – спросила Елена. – Я скажу, что вы заняты…

Елена повернулась, чтобы уйти.