– Я знаю, поэтому ты и говорила мне этого не делать. – Персефона грустно улыбнулась, отстранившись, чтобы взглянуть на Сивиллу. – Аполлон, может, и отобрал твой дар, но интуиция у тебя работает отлично.

Сивилла пожала плечами:

– Я знаю, как история обходится с женщинами.

Она подняла сумку Персефоны и еду, что та принесла, и поставила все на стол.

– Там мусака, угощайтесь, – Персефона кивнула на пакет с едой. – И еще я взяла пахлаву, потому что… ну, знаете… сегодня был тяжелый день.

Сивилла мягко рассмеялась:

– Конечно.

– Я пойду приму ванну.

Сивилла кивнула.

– Мы будем здесь, если захочешь поболтать, – сказала Левка.

– Спасибо.

Персефона в темноте дошла до прикроватного столика и включила лампу. Затем зашла в ванную, сняла украшения и включила воду. Пока ванна наполнялась, она вернулась в комнату и начала раздеваться, когда вдруг краем глаза заметила какое-то движение. Она повернулась и опешила, увидев Аида у себя в комнате.

Почему она его не почувствовала?

«Потому что он этого не хотел», – тут же поняла она.

– Пожалуйста, продолжай, – произнес он, небрежно прислоняясь к стене в частичной темноте. Он выглядел расслабленным, словно рожденным тенью. Он держал руки в карманах брюк, пиджака на нем не было. Рукава черной рубашки были закатаны, а две верхние пуговицы расстегнуты, обнажая мускулистые предплечья и грудь.

У нее сбилось дыхание. Неужели она так и будет каждый раз при виде него думать о том, как он красив?

Его горящие глаза пожирали ее, и она вдруг вспомнила, как злится на его по стольким причинам. Персефона натянула обратно почти снятое платье, и Аид безрадостно усмехнулся:

– Да ладно тебе, дорогая. Мы же это уже прошли, разве нет? Я видел каждый дюйм твоего тела – касался каждой его части.

Она поежилась, потому что, несмотря на гнев, не смогла сдержать мыслей, что вспыхнули у нее в голове от его слов.

– Это не значит, что это повторится и сегодня ночью, – ответила она, и Аид помрачнел. – Что ты здесь делаешь?

– Ты меня избегаешь.

– Я тебя избегаю? – фыркнула она. – Это палка о двух концах, Аид. Ты отсутствовал точно так же.

– Я дал тебе время, – ответил он, и Персефона закатила глаза. – Теперь ясно, что это была плохая затея.

– Знаешь, что ты действительно должен был мне дать? Извинения.

Она направилась в ванную. Аид не помешает ей принять ванну. Раздевшись, богиня шагнула в воду. Та была даже слишком горячей, обжигала ее кожу, когда девушка в нее погрузилась. В обычной ситуации она бы вытянулась, но сейчас как-то подсознательно сжалась, подтянув колени к груди.

Аид последовал за ней и облокотился на тумбу, скрестив руки и поджав губы.

– Я сказал, что люблю тебя.

– Это не извинения.

– Ты говоришь мне, что эти слова ничего для тебя не значат?

Она бросила на него сердитый взгляд.

– Поступки, Аид. Ты не собирался рассказывать мне о Левке.

– Если уж мы заговорили о поступках, давай обсудим твои.

Несмотря на горячую воду, у Персефоны вдруг все похолодело внутри.

– Разве ты не обещала мне не писать об Аполлоне?

Дело было не только в ее поступках – их подогрели Сивилла, Левка и вино, – но она не могла об этом сказать, потому что результат оставался тот же. Она нарушила свое обещание.

– Мне пришлось это сделать.

– Пришлось? – перебил он. – Перед тобой поставили ультиматум?

«Да, передо мной поставили ультиматум, идиот!»

Ничего не ответив, богиня отвела глаза, уставившись на воду. Она не могла долго смотреть на Аида, потому что уже готова была разрыдаться. Внутри ее бурлили эмоции.

– Тебе угрожали?

Она снова промолчала.

– Это как-то тебя касается?

Ей был ненавистен грохот его голоса у нее в ушах. Она встала из ванны, расплескав повсюду воду, схватила полотенце и повязала вокруг груди.

– Сивилла моя подруга, и Аполлон разрушил ее жизнь. Кто-то должен был изобличить его.

Аид наклонил голову набок, сверкнув глазами. Он опустил руки и шагнул к ней. Сердце Персефоны бешено заколотилось от этой близости.

– Знаешь, что я думаю? – неистово прошептал он. Ей хотелось сделать шаг назад – она не желала, чтобы ей бросили в лицо то, что она сделала. То, как она отплатила ему той же монетой. – Я думаю, что для тебя это все лишь игра. Я разозлил тебя, так что ты решила разозлить меня, так ведь? Счет один-один – теперь мы равны.

– Не все вертится вокруг тебя, Аид.

Его руки обхватили ее за талию, притянув к нему.

– Ты обещала мне, что не будешь писать об Аполлоне.

Персефона поежилась.

– Твое слово ничего не значит?

Эти слова ее обожгли. Она тяжело сглотнула и уставилась на него гневным взглядом, глаза ее были полны слез.

– Иди на хрен!

Аид был беспощаден. Мерзавец улыбнулся:

– Я бы с удовольствием усадил тебя на свой, дорогая, но если я сделаю это прямо сейчас, ты неделю не сможешь ходить.