Глаза защипало от слез, когда воздух наполнился дымом. Пучки лаванды и розмарина должны были помочь скрыть запах, но не смогли перебить вонь горящей плоти. Рука Аида обхватила ее за талию.

– В смерти Тюхе нет твоей вины, – сказал он. Она почувствовала вибрацию его голоса у себя за спиной. Она не чувствовала себя виноватой, но задавалась вопросом: кто же станет следующим? Как скоро ее мать и Триада нанесут новый удар?

– Куда попадают боги, когда умирают? – спросила Персефона.

– Они приходят ко мне, лишенные магии, – ответил он. – И я наделяю их ролью в подземном царстве.

– Какого рода ролью?

Персефоне стало любопытно – с учетом сделок, что он заключал со смертными.

– Это зависит от того, с какими испытаниями они столкнулись, будучи богами. Тюхе, например, всегда хотела стать матерью. Так что я подарю ей детский сад.

В горле у Персефоны встал ком, и ей потребовалось несколько мгновений, чтобы его сглотнуть.

– А мы сможем с ней поговорить? О том, как она умерла?

Персефоне было неприятно это спрашивать, но все же ей хотелось узнать историю Тюхе, как и историю Гармонии.

– Не сразу, – ответил он. – Но в течение недели.

Персефону не радовала мысль попросить Тюхе заново пережить ее смерть, особенно когда та окажется в подземном царстве. Ведь это было место восстановления и исцеления. Но им не удастся побороть врага, если они не будут знать, с чем имеют дело.

Она не сводила взгляда с пламени, пожирающего богиню, пока то не угасло и на кострище не остались лишь ярко горящие угли.

Когда Персефона проснулась, было уже довольно поздно. Сквозь окна сочился мутный свет подземного царства. Она перевернулась и удивилась, увидев лежащего рядом с ней Аида.

– Ты проснулась, – тихо пробормотал он. Он лежал на боку с распущенными волосами и полуприкрытыми глазами.

– Да, – прошептала она. – А ты спал?

– Я уже давно проснулся.

Это значило «нет».

Аид провел пальцами по ее губам:

– Такое блаженство смотреть, как ты спишь.

На фоне происходящих событий Персефона почти забыла о своих кошмарах. С тех пор как Аид привел к ней Гипноса, они обходили ее стороной, хотя Персефона сомневалась, что это как-то связано с богом сна – скорее с тем фактом, что она постепенно исцелялась от нанесенных ран.

Они долго смотрели друг на друга, а потом Персефона опустила голову на грудь Аида. Он был теплым, и она слышала, как бьется его сердце – в размеренном ритме, совпадавшем с ее собственным.

– Тюхе уже пересекла реку? – спросила Персефона.

– Да, ее там встретила Геката. Они давние подруги.

Это ее успокоило. Аид, едва касаясь, водил большим пальцем по ее спине. Его руки были теплыми, движения убаюкивали ее, и веки Персефоны стали тяжелы от сна.

– Я хочу сегодня заняться с тобой тренировками, – спустя мгновение произнес Аид.

– Я буду только рада, – ответила она. Она уже тренировалась с Аидом и всегда училась чему-то полезному. Он был добр и терпелив, обучая ее, и к тому же все неизменно заканчивалось сексом.

– Не думаю, что будешь.

Персефона отстранилась, только чтобы посмотреть ему в глаза:

– Почему ты так говоришь?

Он пронзил ее взглядом – его глаза застилала тьма, глубинная и древняя, как его магия.

– Просто помни, что я тебя люблю.

Персефона ощутила, как глубоко внутри ее пробуждается ужас. Она стояла напротив Аида посреди своей рощи. Дело было в том, как он смотрел на нее – словно лишился всей своей теплоты. На нем был короткий черный хитон, оставлявший открытыми его руки и бедра. Ее взгляд скользнул по его коже, по объемным мышцам. Но стоило лишь ей снова посмотреть ему в глаза, как боль сковала ей грудь. Он просто смотрел в ответ – равнодушно, – хотя обычно в такие моменты у него в глазах загоралось желание.

Когда он заговорил низким и непривычно грубым голосом, у нее по спине побежали мурашки.

– Я не хочу снова смотреть, как ты истекаешь кровью, – сказал он.

– Научи меня, – выдохнула она.

Она уже произносила эту просьбу в тот вечер, когда они познакомились – когда Персефона позвала Аида за свой столик, чтобы сыграть в карты. Тогда она не понимала, о чем на самом деле попросила, – да и сейчас не была до конца уверена, но разница была в том, что этот бог любил ее.

– Ты меня любишь, – прошептала она.

– Люблю.

Вот только его лицо этого совсем не выражало. Он выглядел свирепо, на щеках у него залегли глубокие тени. Потом воздух между ними изменился, став тяжелым и зараженным. Она уже чувствовала это прежде – в Лесу отчаяния, когда магия Аида поднялась, чтобы побороть ее собственную. Ее руки покрылись гусиной кожей, а сердце будто замерло в груди.

Потом вокруг наступила тишина.