Богиня заметила, как он тяжело сглотнул и отвел взгляд. Она вздохнула, забрала у него бокал и поставила на столик рядом. Ей удалось усесться на него верхом в его маленьком кресле, расположив колени по бокам от его ног. Персефона обхватила его лицо ладонями и провела большими пальцами по щекам. Он был таким красивым и таким сломленным.

– Ты расскажешь мне, что чувствуешь?

– Я не знаю, о чем тут говорить, – ответил он.

Она всмотрелась в него долгим взглядом:

– Ты на меня злишься?

– Я злюсь на себя за то, что отпустил тебя, что доверил другому позаботиться о тебе.

– Я приказала Гермесу…

– Он принес мне клятву, – прорычал Аид, перебив ее. Персефона на мгновение застыла – гнев бога застал ее врасплох. Она только проснулась, и ей не хватило времени все обдумать. Она лишь видела его и хотела его. Ей следовало знать, что он примет все на свой счет. Он уже винил себя за Пирифоя, а теперь будет винить еще и за это.

И все же она попыталась объяснить.

– Аид, – она положила ладони ему на грудь. – Я… навредила себе. Это я потерпела неудачу. Я не смогла исцелиться.

Аид стиснул челюсти.

– Я в порядке, – сказала она. – Я здесь.

– А могла и не быть, – процедил он.

Лишь тогда Персефона заметила, что руки Аида по-прежнему были не на ней. Вместо этого он вцепился в подлокотники кресла. Увидев это, она соскользнула с его коленей и отступила, уперевшись спиной в перила балкона.

– Я не знаю, что мне сделать, – беспомощно произнесла она.

– Ты можешь прекратить, – в его глазах плескалась ярость. – Можешь отказаться в этом участвовать. Ты можешь перестать пытаться изменить умы людей и спасти мир. Позволить людям самим принимать решения и после иметь дело с последствиями. Так мир жил до тебя, и так мир будет жить и дальше.

Она оттолкнулась от перил и выпрямила спину, услышав его гневные слова.

– Это другое, Аид, и ты об этом знаешь. Это группа людей, сумевшая пленить и подчинить богов.

– Еще как знаю, – прорычал он. – Я уже переживал такое прежде и могу защитить тебя от этого.

– Я не просила тебя защищать меня, – едва не закричала Персефона.

– Я не могу тебя потерять. – Он встал и положил руки на перила по бокам от нее, обнажив зубы. – Но почти потерял, ты это понимаешь? Потому что не мог собраться с мыслями, чтобы исцелить тебя. Я держал на своих руках мужчин, женщин и детей, которые истекали кровью, как истекала ты. Мое лицо было забрызгано их кровью. Они умоляли меня о жизни – о жизни, которую я не мог продлить, исцелить или подарить, потому что не мог побороть их судьбу. Но ты – ты не умоляла о жизни, ты вообще не цеплялась за нее. Ты выглядела такой умиротворенной.

– Потому что я думала о тебе, – огрызнулась она. Он словно всадил нож ей в грудь. Ее сердце оказалось обнаженным, выставленным напоказ, бьющимся со всей ее и его болью. Аид замер. – Я думала не о жизни, смерти и всем остальном, а о том, как сильно я тебя люблю. Я хотела это сказать, но не могла…

Персефона умолкла. Дальше можно было не объяснять – Аид уже знал, почему она не могла говорить, и она не хотела напоминать ему о том ужасе, что он пережил, пока она лежала без сознания, вся в крови. Он долго всматривался в ее лицо, прежде чем опустить голову в изгиб ее шеи и прижаться к ней своим сотрясающимся телом. Она молчала, чувствуя на своей коже горячие слезы. Прошло немало времени, прежде чем он снова овладел собой. Когда Аид отстранился, его глаза были красными. Она никогда еще не видела его таким. Это была его боль, настоящая и обнаженная.

Богиня прижала ладонь к его щеке:

– Ты уложишь меня в постель?

– Я уложу тебя здесь. – Он наклонился, чтобы поцеловать ее. На его губах был вкус соли и виски. – А потом возьму в постели, потом в душе, после – на пляже. Я буду любить тебя на каждой поверхности в этом доме и на каждом дюйме этого острова.

Его руки опустились ей на бедра, и он притянул ее к себе, снова сев в кресло. Она позволила простыни соскользнуть с ее тела и оседлала его. Ладони Аида накрыли ее грудь, а потом он поочередно обхватил соски губами. Персефона вплела пальцы ему в волосы, наслаждаясь ласками, ее дыхание сбилось, а тело двинулось навстречу его возбужденному члену, все еще скрытому под тканью. Желая ощутить прикосновение его кожи, она распахнула полы его халата, обнажив грудь и восставшую плоть бога. От движений и нарастающего тепла ее лоно увлажнилось.

Ладони Аида обхватили ее ягодицы и сжали их, пока она двигалась на его коленях. Затем его пальцы скользнули внутрь нее, и она задрожала. Она блаженствовала несколько минут, но вскоре захотела большего. Богиня потянулась за его членом и направила внутрь себя. Она в исступлении задвигалась на нем. Дорожка волос, спускавшаяся от его живота к паху, щекотала ей клитор. Предоставив ей полный контроль, Аид откинулся назад, подняв руки над головой и ухватившись за подголовник кресла. Он наблюдал за ее лицом поблескивающими глазами, которые по-прежнему были полны теней.