Она не видела его с похорон Лексы. Он свел общение с ней на нет – и она знала почему. Его темные локоны сильно отрасли, лицо покрылось щетиной. Он выглядел грубым и злым.

– Так, так, так. Наделенная благом подстилка проникла на нашу встречу.

– Джейсон… – она протянула руку, чтобы ослабить хватку, которой он удерживал ее голову. Персефона удивилась, когда смертный отпустил ее, и отступила назад, но ее тут же безжалостно толкнул кто-то другой. Богиня качнулась вперед – и ее снова пихнули. На этот раз ей удалось удержаться на месте, прежде чем кто-то снова успел ее толкнуть. Но она была окружена.

Персефона снова взглянула Джейсону в глаза.

– Почему? – услышала она собственный вопрос.

– Разве это не очевидно? Аид мог спасти Лексу. Ты могла ее спасти.

– Не смей. – Глаза Персефоны жгло от новых слез.

– Если бы ты сразу сделала все правильно, она бы не ушла. Она была уже не та, когда вернулась.

– Потому что она хотела умереть! – закричала Персефона. – Она устала, но ты был слишком эгоистичен, чтобы это увидеть. Я была слишком эгоистична.

– Не притворяйся, будто тебе не плевать, – рявкнул он. – Иначе бы ты сейчас не выходила замуж за Аида.

Круг сузился, и Персефона напряглась.

– Не делай этого, – сказала она. – Ты об этом пожалеешь.

– Мы не боимся Аида, – заявил Джейсон.

– Вам следует бояться не Аида. А меня.

Он рассмеялся – а вместе с ним и остальные. Но внутри Персефоны уже забурлил гнев. К ней потянулась чья-то рука, и она взорвалась – в прямом смысле. Из ее рук, ног и ладоней выстрелили колючие стебли. Подобно лезвиям, они резали смертных, окруживших ее. Многих пронзило насквозь – включая Джейсона, – пробив головы, шеи, грудь или живот. Она кричала от ярости, от боли, из-за резни вокруг. Но, достигнув своей цели, стебли втянулись обратно, вернувшись в ее тело, словно были ее частью.

Вся в крови, с разорванной кожей, она упала на колени посреди устроенной бойни и наклонилась вперед, тяжело дыша. На губах она чувствовала вкус крови.

«Исцелись, – подумала она. – Ты должна исцелиться».

Вдруг Персефона ощутила присутствие Аида – ошибиться было невозможно. Сначала она увидела его ботинки, а потом медленно поднялась взглядом по его телу. Увидев его лицо, она увидела бога – древнего, полного ярости, тьмы и смерти.

Персефона не сразу осознала, почему в зале стало так тихо. Все были мертвы. Это сделала она? Или злость Аида?

– Аид, – она попыталась произнести его имя, но во рту у нее была кровь, и Персефона поперхнулась, окатив его туфли красными брызгами. У богини закружилась голова, и она рухнула на пол.

Аид наклонился и поднял ее на руки. Она никогда прежде не видела его таким – терзаемым и готовым взорваться – и поняла, что он боролся с чем-то страшным и темным. Ей хотелось успокоить его, и она могла лишь надеяться, что он знает, как сильно она его любит.

А потом все погрузилось во тьму.

Очнувшись, Персефона обнаружила, что лежит в незнакомой постели. Язык по-прежнему был слегка опухшим, но она могла дышать, а в горле больше не стояла кровь. Она подняла руки – кожа была гладкой, чистой от магии, которую богиня использовала, чтобы защитить себя в полуподвальном зале клуба «Афродизия». Персефона была исцелена, и все же ее не покидало ощущение, что она потерпела поражение, потому что не смогла сделать это сама.

Она села, оглядев залитую светом комнату в поисках Аида. Ей не пришлось долго искать. Балконные двери были распахнуты, впуская свежий соленый воздух, и прозрачные шторы развевались над кроватью. Аид сидел на балконе. Она соскользнула с постели, завернувшись в простыню, и вышла к нему.

На нем был черный халат. Он сидел, наклонившись вперед, уперевшись локтями в бедра, с бокалом виски в руках. Черты его лица были суровы, брови сошлись на переносице, челюсти сжаты. Казалось, он о чем-то глубоко задумался, и Персефоне было немного страшно его тревожить, но ей просто необходимо было увидеть его глаза.

– Аид, – прошептала она.

Он посмотрел на нее грозовым взглядом, и она задалась вопросом: что за битва шла у него внутри?

– Ты в порядке? – спросила она.

– Нет. – Его ответ заставил ее вздрогнуть. Он отпил глоток виски из бокала и снова уставился себе под ноги. Немного поколебавшись, Персефона подошла к нему и протянула руку, чтобы провести пальцами по его волосам. Они были влажными, с сильным запахом пряностей. Она сделала глубокий вдох, чтобы успокоиться.

– Аид, – она снова произнесла его имя. На этот раз он не сразу поднял на нее глаза. – Я тебя люблю.