Она была сильна, и он бы еще больше гордился ею, если бы она не ушла с этим отмороженным полубогом. Аид знал, почему она это сделала. Она хотела защитить его, и эта мысль вызвала в нем бурю противоречивых чувств, от которых заболело в груди. Он любил Персефону так сильно – и сердился, что она подвергла себя опасности, пусть он и все понимал.

Что с ней сделает Тесей?

От этой мысли на него накатила новая волна гнева, и он снова натянул путы. На этот раз один из стеблей лопнул, и его нога освободилась. Он дернул рукой, на поверхности кожи проступили вены, стебель впился ему в руку, но в итоге тоже разорвался. Справившись с остальными, он сразу же перенесся.

Персефона обладала способностью скрывать метку собственной энергии. Он еще пока не разобрался, была ли то одна из ее врожденных сил или же этот талант появился у нее благодаря тому, что ее силы так долго спали. В любом случае ее было невозможно найти – только если на ней не было кольца. Он сосредоточился на уникальной энергии камней – чистоте турмалина и нежности диоптаза. Он подарил ей это кольцо без намерения следить за ней, – у него была способность отслеживать любые драгоценные металлы и камни, которые он видел.

Аид появился среди руин.

Он почти сразу понял, где оказался – на развалинах Кносского дворца. В ночи невозможно было разглядеть яркие детализированные росписи, покрывавшие то, что осталось от стен, а также сказать, на сколько миль простирались эти земли, но Аиду довелось увидеть это место во всей красе до неизбежного разрушения.

Здесь он почувствовал кольцо Персефоны, но очень слабо. Он знал, что эти руины уходят глубоко под землю, по его запутанному лабиринту можно было блуждать вечно. Он представил, что где-то там может быть Персефона, и его гнев потянул его за стены дворца.

Хотя вокруг было темно, его глаза вскоре привыкли, и он дошел по разбитому полу из голубой мозаики до темной ямы. Видимо, пол здесь провалился. Аид заговорил с тенями и приказал им рассеяться. Глядя сквозь них, он увидел, что расщелина уходила на следующий уровень дворца, а потом на еще один, более глубокий.

Аид прыгнул в яму и бесшумно приземлился на такой же мозаичный пол. Здесь дворец сохранился лучше – очертания стен с колоннами и комнат были четче. Пока Аид крался по ним, следуя за энергией кольца Персефоны, его охватила тревога. Он чувствовал здесь жизнь – древнюю жизнь – и множество смертей. Это было не так уж и необычно с учетом того, насколько древним был дворец. Здесь умерли сотни людей, но запах некоторых из смертей был свежим – острым, резким, едким.

Аид продолжил спускаться, пока не оказался у края еще одной темной ямы. Запах смерти здесь был сильнее, как и энергетика кольца Персефоны. Гнев и страх пронизывали все тело Аида – животный ужас подкатывал к горлу. На него нахлынули воспоминания о ночи, когда он нашел ее в подвале клуба «Афродизия», и он будто снова оказался там, а перед ним – стоящая на коленях окровавленная Персефона. Он чувствовал запах ее крови, и его разум превратился в темное жестокое место. Именно такой гнев ему и был нужен – готовность разорвать мир на куски, если он обнаружит, что ей причинили вред.

Он шагнул во тьму, и на этот раз, когда он приземлился, пол под ним задрожал. Выпрямившись, он увидел несколько узких коридоров.

Лабиринт.

Ему была знакома и эта работа – она принадлежала Дедалу, древнему изобретателю и архитектору, прославившемуся благодаря своему инновационному техническому решению – тому, что привело к смерти его сына.

«Проклятье», – подумал Аид, оборачиваясь вокруг себя и всматриваясь в ходы. Здесь было холоднее, в воздухе висела пыль. Здесь было тяжело дышать. Он по-прежнему чувствовал кольцо Персефоны, и его энергия была сильнее в коридоре, что уходил направо. Шагнув во тьму, Аид заметил, что части туннеля разбиты – словно по нему били чем-то большим.

Здесь жило какое-то чудовище.

И, возможно, оно все еще находилось здесь.

Аид призвал свои тени и послал вперед по коридору, но они как будто сбились с пути и исчезли во тьме. От этого у Аида поднялись волосы на шее. Что-то было не так, и ему это не нравилось.

Вдруг стена слева взорвалась, отбросив его на противоположный барьер. Приземлившись, он оказался лицом к лицу с быком – по крайней мере, с головой быка. Тело у него было человеческое.

Это чудовище звали Минотавр.

Он мычал и бил по земле копытом, размахивая обоюдоострым топором, покрытым зазубринами и запекшейся кровью. Аид догадывался, что это чудовище использовалось для убийства со времен его заключения сюда, а это, судя по внешнему виду твари – спутанным волосам, грязной коже и безумным глазам, – случилось очень давно.

Чудовище взревело и замахнулось топором. Аид оттолкнулся от стены и уклонился от удара, отправив в него теней-призраков. Любому другому существу они сотрясли бы душу. Обычной реакцией была полная потеря чувств. Но когда они прошли через это чудовище, оно как будто лишь стало еще злее, моментально потеряв равновесие.