Персефона не отрывала взгляда от Тесея, пока не переступила порог. Маленькая прихожая выходила в большую комнату, где возле стены стоял высокий и массивный мужчина. Он был ей не знаком. Мужчина стоял неподвижно, словно солдат на страже. Когда Персефона вошла в комнату, ее взгляд упал на Сивиллу, и имя подруги сорвалось с ее губ диким воплем. Она бросилась к ней и упала на колени.

Ноги и руки оракула были связаны. Голова свисала набок, касаясь плеча. Светлые волосы спутались, перепачканные засохшей кровью, и закрывали часть ее лица. Персефона убрала локоны, открыв глаза с фиолетовыми синяками, разбитую губу и окровавленный нос. На глазах у богини выступили слезы, в горле горело.

– Сивилла, – голос Персефоны прозвучал больше как рыдание, но глаза оракула приоткрылись щелочками. Она попыталась улыбнуться, но тут же поморщилась и застонала.

Персефона резко встала и развернулась к Тесею с неприкрытой яростью в глазах, но ее взгляд привлек еще один человек в комнате:

– Гармония!

Богиня примирения находилась в противоположном углу, также связанная. Она была вся покрыта синяками – намного хуже, чем в ту ночь, когда Персефона увидела ее дома у Афродиты. Из раны в боку сочилась кровь.

– Ах, да, – усмехнулся Тесей. – Эта была с ней, когда мы пришли за Сивиллой. Наделала делов, так что мне пришлось наделать делов с ней.

Персефона стиснула зубы и сжала руки в кулаки.

– У тебя не было причин избивать их, – ее голос дрожал.

– Но я это сделал. Ты поймешь, что это необходимо, чтобы однажды завоевать мир, – произнес он и указал на огромного молчаливого мужчину у стены: – Тео твой телохранитель. Тео.

Полубог произнес его имя как приказ. Тот вытащил нож, подошел к Сивилле и схватил ее за запястье. Она всхлипнула, когда тот приложил лезвие к ее безымянному пальцу – среднего уже не было.

– Нет! – Персефона двинулась к ним, но голос Тесея ее остановил.

– А, а, а, – произнес он. – Тео сын мясника. Он эксперт в нарезке мяса. Ему приказано расчленить твою подругу, если ты не подчинишься. Конечно, не сразу. Я скоро вернусь, – пообещал полубог и ушел.

В окружившем их молчании Персефона прислонилась спиной к стене – лицом к мужчине, что по-прежнему удерживал Сивиллу. Она задалась вопросом, намерен ли он стоять так, пока Тесей не вернется.

– Тебе должно быть стыдно, – бросила она. – Если ты ненавидишь богов, презираешь их поступки, то cейчас ставишь себя на один уровень с ними.

Тео не ответил.

– Не пытайся его образумить, Сеф, – выдавила Сивилла изможденным голосом. – Им промыли мозги.

После ее комментария Тео сжал руку Сивиллы.

– Не надо! – взмолилась Персефона. Крики Сивиллы разрывали ей сердце. – Не надо, пожалуйста! Пожалуйста!

Он выпустил руку девушки, и Сивилла всхлипнула.

После этого никто из них больше ничего не говорил.

Персефона присела на край кровати. Она смотрела на свой безымянный палец, тоскуя по успокаивающему весу кольца и испытывая страх за Аида. Богиня не знала, смог ли он сбросить ее путы. Она закрыла глаза, вспомнив выражение его лица – шок, отчаяние. Он не хотел, чтобы она уходила, и все же она продолжала делать шаг за шагом, пока дверь не закрылась. Она говорила себе, что это не продлится долго – что их разлука будет недолгой. Он высвободится из пут и придет.

Но минуты превращались в часы, а Аид все не появлялся. Персефона боролась со сном, не желая отдыхать, пока ее подруги страдали под неусыпным взором врагов. Каждый раз, начиная клевать носом, Персефона резко дергалась с ощущением, что падает. Устав сидеть, она встала. Устав стоять – зашагала по комнате.

Богиня не знала, сколько раз пересекла комнату, как и сколько часов они были заперты в номере отеля, когда дверь наконец открылась и в проеме появился Тесей с еще одним огромным мужчиной, который мог бы сойти за близнеца Тео. Полубог прошел мимо Персефоны прямиком к Сивилле.

– Что ты делаешь?

– Сейчас ты узнаешь, зачем мне ты, – ответил Тесей.

Персефона стиснула зубы, пронизывая полубога яростным взглядом. Как же она его ненавидела.

Вдруг в воздухе что-то изменилось. Персефона не знала, что это, но поняла, что дело не в Тесее, который вдруг напрягся и развернулся, когда дверь резко распахнулась. Все произошло так быстро, что Персефона не успела ничего сделать, кроме как в ужасе смотреть, как полубог взмахнул рукой. Его магия затрещала в воздухе, словно молния, встретившая воду, и заморозила Зофи, открывшую дверь ногой – с обнаженным мечом наперевес.

Персефона увидела по выражению лица амазонки – ее глаза и рот были широко открыты, – что та не ожидала встретить такую силу, когда пришла ее спасать. Затем Тесей вытащил меч, подхватил его подобно копью и бросил в Зофи, поразив прямо в грудь.

Та рухнула в дверном проеме.

Крики Персефоны заглушила рука, что закрыла ей рот. Она боролась с Тео, слезы струились у нее по щекам.

– Заткнись! – прошипел Тео, схватив ее за локоть. – Если не хочешь, чтобы остальные твои подружки к ней присоединились, то заткнись!

Персефону трясло.